Роман Казанцев: о службе, вере в победу и дружбе

Ветеран боевых действий на Северном Кавказе, в Сирии, на СВО Роман Казанцев, он же председатель Хакасского республиканского отделения Российского союза ветеранов Афганистана и специальных военных операций по Саяногорску и Бейскому району, а также Союза десантников России по Республике Хакасия, — открыто о себе, времени, в котором живём, патриотизме.

— Роман Петрович, текущий год примечателен юбилеями и знаменательными датами, самая главная и славная из которых — 80-летие Победы в Великой Отечественной вой­не. На уровне Саяногорска — 50-летие со дня его образования, 70-летие легендарного КрасноярскГЭСстроя, 40-летие САЗа. Самое время ощутить себя патриотом. Ощущаете?

— Одно знаю про себя точно: горжусь. Все эти даты прошли через судьбу не только страны и нашего Саяногорска, но и практически каждой семьи, включая мою. В Великую Отечественную войну в битве на Курской дуге сложили головы два моих прадеда. Родители внесли свой вклад в строительство родного города и завода. Мама, Галина Александровна, работала штукатуром-маляром на строительстве Саяногорского алюминиевого завода, папа, Пётр Викторович Казанцев, был водителем КамАЗа на пятой автобазе.

— Есть расхожая фраза: все мы родом из детства. Оттуда наше воспитание, отношение к жизни, расстановка приоритетов. О чём мечтал в этом возрасте Рома Казанцев? Состоялась ли «сбыча мечт» во взрослой жизни?

— Рос я в частном доме по улице 30 лет Победы. А на соседней, Песочной, был военкомат. Однажды я увидел там десантника в полосатой тельняшке и голубом берете. Смотрел на него во все глаза и думал: «Всё, я обязательно стану десантником!» Все уши прожужжал своим домашним, которые не сомневались: с возрастом страсти по голубому берету пройдут. Не тут-то было! Когда началась призывная кампания, все пороги обил кабинета военкома Самаркина: «Игорь Анатольевич, запишите меня в ВДВ». Так я попал в 2004 году на службу в 24-ю отдельную бригаду специального назначения ГРУ (Главного развед­управления). Служил в Улан-Удэ, участвовал в боевых действиях в Чечне…

— После демобилизации из рядов Российской армии как сложилась ваша жизнь?

— Вернулся в родной город, в 2007-м устроился на работу в Отделение временной эксплуатации, где меня вскоре нашла награда за участие в боевых действиях на Северном Кавказе — медаль «За воинскую доблесть» II степени. Потом работал в службе безопасности САЗа, затем уехал в Питер, где тренировался в клубе «Ред дэвил».

— А как получилось, что стали участником боевых действий и в Сирии, и в зоне СВО?

— Когда началась мобилизация на СВО, мы с ребятами, участниками локальных войн, близким кругом собрались для принятия решения в Саяногорской центральной библиотеке. На встречу пришёл военком Владимир Николаевич Журавлёв. Под мобилизацию никто из нас не попал, поэтому спустя несколько месяцев я ушёл на СВО добровольцем.

Заключил контракт в Кубинке под Москвой, попал в спецназ ВДВ. Затем в составе штурмовой роты был направлен в зону СВО в звании старшины и должности пулемётчика головного дозора штурмового взвода. А потом была Сирия, где довелось участвовать в боевых действиях на протяжении восьми месяцев. Зашли мы туда по той причине, что пришлось поменять бойцов группы «Вагнер». Нам предстояло удержать оборону. За участие в боевых действиях в Сирии награждён медалью «За отвагу».

По возвращении домой мы своей сплочённой командой ждали вызов в наше подразделение на СВО. Не дождавшись, в апреле этого года заключили контракт и отбыли на Курское направление. Сначала обосновались в Судже. Потом нас перебросили на Часов Яр — самую высокую точку северного Донбасса. А там… боевые действия в лесополосах за Красную Горку, деревню Орехово-Васильевку, Ягодное. Был ранен. Меня эвакуировали с Бахмутского направления на Первомайск, оттуда — в Луганский госпиталь. За участие в штурме и боевых действиях по освобождению села Ягодное награждён в 2024 году орденом Мужества.

— Ранение… Говорят, что в такие минуты вся жизнь перед глазами проносится.

— Ничего подобного. Всё произошло мгновенно. Не успел и глазом моргнуть, когда в окоп прилетела граната. Получил осколочные ранения ног, контузию. После немного оправился, написал отказ от лечения в госпитале, чтобы поскорее к ребятам в своё подразделение вернуться. Приехал, а начмеда нашего уже там нет, поэтому отправили в реабилитационный отпуск домой, где пока и нахожусь.

— О друзьях-товарищах часто вспоминаете? Как им там живётся-можется?

— Тяжко… Мы с вами разговариваем, а мои ребята, возможно, в это время сидят в бревенчатом блиндаже под землёй. Кто-то спит, кто-то дежурит. Наверх выходить нельзя. Образно говоря, мы воюем с роботами. Есть дроны-смертники, дроны-наблюдатели. Это невидимый враг, от которого на открытой местности не убежишь, не спрячешься. Не буду вдаваться в подробности…

— Но, так или иначе, вам приходится выходить из окопов, блиндажей, чтобы выполнять боевые задачи.

— Это даже не обсуждается. Утром надо идти в наступление — идём, потому что это наш воинский долг. Надо нести продукты питания, воду, боеприпасы в соседнее подразделение или забрать там раненых — выходим на открытую местность и выполняем эту задачу, зная, что поле под ногами заминировано, а над головой в любой момент может зависнуть дрон. Но надо бежать, насколько хватит сил. Если силы на исходе — раздеваешься на ходу, снимая бронежилет и каску. Потому что драгоценную ношу не бросишь, а при полном обмундировании можно и не добежать.

— Какую роль для бойцов играет гуманитарная помощь и поддержка?

— Это великое дело! Наше подразделение не раз получало гуманитарку из Хакасии и конкретно из Саяногорска. К нам доходили посылки, подписанные советом ветеранов (пенсионеров) войны и труда, Вооружённых сил и правоохранительных органов, обществом инвалидов посёлка Майна. Приятно было получать и читать письма от школьников лицея № 7. Огромная благодарность главе Хакасии Валентину Олеговичу Коновалову за доставку грузов и Александру Васильевичу Векшину. Наш командир, председатель ХРО «Российский союз ветеранов Афганистана и специальных военных операций», присылал в наше подразделение мотоцикл. Правда, он быстро сгорел, потому что техника на передовой долго не живёт.

За браслеты выживания и маскировочные сети волонтёрам Саяногорска, Майны, Черёмушек — низкий поклон. Вы спасаете жизни бойцов.

— Говорят, что позывные на СВО — отдельная история. Как звучит ваше «имя»?

— Казбек. Это ещё оттуда, из Чечни. Командир, уникальный человек, дружбой с которым по жизни горжусь, которого безмерно уважаю, придумал мне этот позывной. Это мужественный боец, настоящий мужик из Сибири, который всю жизнь на войне. Позывной у него Ледокол. Мы с ним постоянно на связи. Позывные у моих близких друзей — Гога и Кащей; у однополчан-абаканцев — Аян, Хакас, Саян, у медработников в госпитале — Кома, Биопсия, Вирус и так далее и тому подобное...

— Боевое братство — это что?

— Это взаимовыручка. Это готовность закрыть друг друга грудью. Это такое состояние, когда ждёшь, чтобы побыть в одиночестве, но начинаешь так по своим ребятам скучать, что сил просто нет.

А ещё… Братство — это когда тебе протягивают свою пайку еды, а у самих в животе урчит от голода. И при этом врут, что наелись от пуза. Братство не придумаешь и не навяжешь. Оно приживается на каком-то духовно-душевном уровне почти что кровного родства, когда всё пополам, по равным частям друг для друга. Боевое братство вне политики. Мы не рассуждаем. Мы выполняем свою боевую задачу. Мы поддерживаем друг друга. У нас одна на всех мысль: день прожить, а дальше разберёмся.

— А ещё говорят, что на вой­не не бывает атеистов…

— Скажу за себя: я верующий. Моя вера в Бога укрепилась благодаря священнику, позывной которого Конут. Он с нами был повсюду — в блиндаже, в окопе, в наступлении. Он стоял с нами плечом к плечу с оружием в руках даже во время спецоперации в судженской трубе. Вот такой священник — близкий друг патриарха Московского и всея Руси Кирилла, священнослужитель, который ведёт службу в храме министерства обороны. И он рядом с нами в окопе, в камуфляже вместо рясы, с крестом на шее и оружием в руках.

— Какие планы на будущее после реабилитации и восстановления здоровья после ранения? Вновь на передовую или?..

— Возвращаться пока некуда. Наше подразделение, скорее всего, расформируют. До окончания контракта остался месяц с небольшим. Здесь два варианта: либо заключу новый контракт и вернусь в зону СВО, либо займусь патриотическим воспитанием подрастающего поколения в городе, республике. Опыт такой работы уже есть, а школьники и студенты в большинстве своём — благодарная аудитория.

Но в этой части за себя не ручаюсь, потому что передо мной всегда стоит пример моего командира с позывным Ледокол, который живёт по принципу: «И вечный бой. Покой нам только снится...»

— Кто, помимо Ледокола, является вашей опорой, авторитетом, людьми, на которых всегда и во всём можно положиться?

— Это мои вечные друзья, свой костяк и кулак, люди, на которых надеюсь, которым верю и доверяю абсолютно всё, включая собственную жизнь. Они — лучшие. Это Александр Васильевич Векшин, Андрей Андреевич Дементьев, Денис Игоревич Фролов, Юрий Михайлович Панюта, Александр Борисович Мельников, Александр Борисович Ермолин, Иван Александрович Серкин, Евгений Анатольевич Еранцев.

Это и родители, вложившие в меня те качества, которые как воздух нужны мужику, защитнику семьи и Отечества. Наверное, и у меня получилось стать кем-то вроде примера для племянника — старшего сына моей сестры Алёны. Мой тёзка, Роман Сергеев, сегодня проходит срочную службу в рядах Российской армии. Их отправляют на границу в Белгород, где он будет выполнять свой воинский долг. Он не трус, он рвётся в бой. Мы с ним одной крови…

Сегодня мы, два Романа, уверены на все сто процентов: победа обязательно будет за нами!

Беседовала Валентина Знаменева, газета «Саяногорские ведомости»