"Показываю: вот здесь, на ухе, была серьга"

25 июля в нашей стране отметили День сотрудника органов следствия Российской Федерации. Это праздник людей, бесспорно, благородной и отважной профессии: они каждый день противостоят криминалу, расследуют запутанные преступления, добиваются восстановления справедливости.

Труд их нелёгок, тесно связан с человеческими страданиями и трагедиями. Служба требует глубоких знаний, большой выдержки и самообладания. Разбираясь в сложных, порой жутких ситуациях, следователи при этом должны сохранять ясный ум и неравнодушие к людям.

О том, какие тайны приходится разгадывать, с какими сложностями они сталкиваются и как вообще строят расследование, в эксклюзивном интервью республиканской газете рассказал руководитель четвёртого следственного отдела (с дислокацией в Абакане) первого управления по расследованию особо важных дел (о преступлениях против личности и общественной безопасности) СК России по Красноярскому краю и Хакасии полковник юстиции Александр Кашкарёв.

— Александр Анатольевич, что осталось за кадром в расследовании одного из самых резонансных преступлений последнего времени — убийства главврача черногорской детской больницы?

— Я был в составе следственно-оперативной группы и выезжал на задержание подозреваемого Ковалёва, который скрывался в Приморском крае. Спецоперация проходила в городе Партизанске, в квартире сожительницы фигуранта. Это была трёхкомнатная хрущёвка, старая, без ремонта. Окна были зашторены плотными занавесками, в помещении мало света. Перед тем, как зайти, мы уже точно знали, что разыскиваемый находится по этому адресу, операцию проводили рано утром.

Нагрянули вместе с СОБРом очень эффектно: росгвардейцы — в полной амуниции, в бронежилетах, балаклавах и с автоматами. Подняли Ковалёва с постели, заковали в наручники. Квартира — маленькая, с узкими проходами, а он человек крупный, под два метра ростом — все наши парни-спецназовцы даже в касках ниже его. Сотрудники силового ведомства сработали молниеносно и задержали подозреваемого, уложив вдоль коридора.

Хотя в помещении в это время горела всего одна лампочка, очень тусклая, я сразу заметил, что на хозяйке квартиры серёжки из белого золота. Начинаем обыск проводить — у неё полно пакетов с бижутерией: работала проводником, торговала во время поездок. Все предметы изъяли, разложили, а потом стали сверять их с фото из уголовного дела — с украшениями, которые были похищены из квартиры убитой жительницы Хакасии.

И вот такая картина: Ковалёв лежит на полу, окружённый бойцами СОБРа, руки за спиной. Лежит молча, не шевелясь, не проронив ни одного слова. Ни удивления, ни возгласов типа «Что происходит?» Видно, что сразу понял, по какому поводу за ним пришли, поэтому не задавал и вопросов.

У сожительницы, наоборот, реакция на появление группы захвата была очень естественной: женщина испытала настоящее потрясение, не понимала, что случилось. Стали оглашать постановление — она ничего не слышит, в глазах ужас, руки трясутся.

В ходе отработки версии следствие пришло к выводу, что хозяйка квартиры действительно не была причастна к преступлениям сожителя, ни о чём не догадывалась. И вдруг узнала шокирующую правду: золотые украшения, которые она носила, как оказалось, были напрямую связаны с убийством. Подаренную ей цепочку возлюбленный снял прямо с мёртвого тела, а серёжки похитил из шкатулки в квартире жертвы.

— Она пыталась спросить о чём-то самого Ковалёва?

— Мы поместили их по разные стороны, чтоб переклички не было, переговоров. Женщину пришлось успокаивать, пока не оправилась от шока.

Потом в какой-то момент я вижу: серёжек, которые носила хозяйка квартиры, на ней больше нет. Она их незаметно сняла и спрятала. Женщине пояснили, что оказывает противодействие следствию. Та сделала удивлённый вид, мол, ни про какие серьги знать не знаю. А я, когда мы только зашли в квартиру, сразу сделал фото — они были на ней. Увеличил снимок на телефоне, показываю: «Вот на ухе была эта серьга». Тут женщина расплакалась, показала, где эти серёжки спрятала. Призналась, что хотела выждать время и потом их продать. Мол, из-за переезда в Приморский край с работы она уволилась, деньги в доме совсем закончились, а ей с ребёнком надо было на что-то жить...

— Какое впечатление на вас произвёл убийца Натальи Топаковой?

— Сразу могу сказать, что за 24 года работы в органах следствия я ещё никогда не встречал такого циничного, хладнокровного, продуманного преступника. Он заранее спланировал это убийство, исключительно с целью наживы. А после того, как был задержан, пытался всячески опорочить, очернить репутацию ни в чём не повинной жертвы. Женщины, которую все любили и которая была очень достойным, порядочным человеком.

Ковалёв — уроженец Черногорска, был женат, у него есть взрослый сын. Несколько лет назад попался на торговле наркотиками (работать не хотел, начал промышлять сбытом синтетики). Его осудили, потом амнистировали. Он от этого преступником быть не перестал — совершил разбой, сопряжённый с убийством.

Когда у Ковалёва в Партизанске изъяли золото погибшей женщины, его признания, пояснения следствию были абсолютно не нужны. Доказательств, что он — убийца, оказалось уже предостаточно. Сотрудникам спецназа, сопровождавшим задержанного в Абакан, было строго-настрого наказано: бесед с подследственным не вести, ни о чём не расспрашивать, ничего не рассказывать. Чтобы он ехал и всю дорогу переживал, постоянно прокручивая в голове, где именно допустил ошибку («прокололся»). То есть специально создали ситуацию, когда подозреваемый, не получая извне никакой информации, мучительно ждал допроса. Это один из психологических приёмов, который в дальнейшем помогает допросить фигуранта, чтобы поймать его на противоречиях и слабых местах. У Ковалёва было примерно 15 — 16 часов времени подумать, как он будет строить линию защиты. А когда приехали в Абакан и доставили подозреваемого на допрос, он начал говорить нелепости и утверждать абсурдные факты.

— Как удаётся раскрывать преступления, когда, казалось бы, нет ни одной зацепки?

— Если убийцу или насильника не нашли через год-два или несколько лет, то это не значит, что его не найдут никогда. Сейчас появляются новые методы обнаружения следов преступления, развиваются экспертные исследования, совершенствуются базы данных. Современные технологии позволяют вычислить злодея, например, по единственному волоску, который он обронил рядом с жертвой.

Наиболее часто положительные результаты мы получаем за счёт проведения молекулярно-генетических исследований, которые 20 или 30 лет назад не применялись в принципе. При расследовании уголовных дел наши следователи часто привлекают специалистов-полиграфологов для проведения психофизиологических исследований с применением полиграфа. Также активно используется современная криминалистическая техника: средства обнаружения скрытых устройств видеофиксации, аппаратно-программные комплексы для исследования компьютерной информации, устройства и химические реактивы для выявления умышленно скрытых и уничтоженных следов.

— Суть профессии следователя — устанавливать виновных, привлекать злодеев к уголовной ответственности, делать общество, что называется, чище. При этом сами подозреваемые, как правило, оказывают противодействие следствию: отказываются от дачи показаний, меняют версии, пытаются себя обелить. Как удаётся заставить фигурантов рассказать правду?

— Действительно, такие ситуации в практике любого следователя случаются регулярно, однако никто из них по этому поводу не расстраивается. Доводы подозреваемых, обвиняемых, пытающихся выдвинуть какие-то версии в своё оправдание, очень тщательно проверяются. И зачастую не играют им на руку, поскольку следователями приводятся весомые контраргументы, которые в дальнейшем очень сложно оспорить.