Кто у нас под Калиновым мостом?

В нынешнюю субботу не станем малевать что ни попадя (например, автопортрет с телефоном), а займёмся делом весьма серьёзным — нарисуем дракона.

Даже вполне себе серьёзные учёные предполагают, что образ этого немыслимого создания давно и прочно вошёл в коллективное бессознательное человечества. Хотя бы потому, что люди с регулярностью выкапывали огромные кости: то ли динозавров, то ли рептилий или ящеров — прообразы что надо. Плюётся огнём, говорите? А вот и в наши дни живёт такой жук-бомбардир, который выстреливает горючую жидкость, спасаясь от врагов. И не надо много фантазии, чтобы талантливого жука вообразить размером с доисторическую летающую зверюгу. Сегодня коснёмся лишь малюсенькой частицы необъятной драконьей темы, чтобы нарисовать его, не очень погрешив против истории, легенд, саг, мифов, буйной фантазии писателей и художников.

Напомним, что многие тысячелетия род человеческий жил в магической реальности, где те же драконы чувствовали себя как дома. Первое упоминание о драконе (со всеми атрибутами: крылья, змеиное туловище, устрашающие когти и пронизывающий до костей взгляд) находим в пантеоне ацтеков — это их главный бог Кетцалькоатль. Драконы вольготно водились и в других цивилизациях Центральной Америки. А портрет птицеподобного змея появился за 1150 — 500 лет до нашей эры. В Древнем Египте дракон по имени Апоп каждую ночь сражался с богом Солнца Ра и, как нетрудно догадаться, каждую ночь проигрывал. Просто какая-то ночь сурка... В греческой мифологии нашим сегодняшним героям несть числа: один из ярчайших примеров оригинальной красоты и инфернального ужаса — Тифон, аж стоглавый дракон. Тифон мог выпускать огонь несколько наособицу — через глаза. Такого явного отхода от драконьих норм не смог стерпеть Зевс. Понятно, чем кончилась эта история. Очень много голов заимела для своих целей Лернейская гидра, что действовало на нервы любителю экстрима Гераклу. Кстати, само слово «dragon» восходит к древнегреческому «я вижу». Видать, само небо — место встречи с драконами. Непрерывная цепочка звёзд, видимая в Северном полушарии, была описана под названием «Дракон» древнеримским астрономом Птоломеем во II веке до нашей эры.

И уже напрочь сроднились с драконами древние скандинавы — народ суровый, но всё же склонный к романтически-звёздным мечтаниям (одних летающих валькирий им было мало). Змей из раннескандинавской поэмы «Беовульф» (примерно 700 год до нашей эры) явил свою главную суть: незаконную конфискацию у всех и каждого драгметалла и бриллиантов. (Позже кое-где драконов определили стражами золота, причём без зарплаты.) Много позже «Беовульф» вдохновил Толкина на создание особо алчного дракона Смауга... К слову, древнескандинавская поэма поместила и портрет дракона. Самый же прославленный победитель огнедышащих созданий в скандинавских сагах — Сигурд, сразивший вовсе не хилого Фафнира.

В средние века без дракона жизнь не в жизнь, особенно если ты рыцарь при всём железном обмундировании. Французский поэт Кретьен де Труа (XII век) посвятил этому делу поэму «Ивейн, или Рыцарь со львом». История происходила при дворе короля Артура, ведь рыцари Круглого стола, можно сказать, в каждой средневековой бочке были затычками. А каков библейский змей-искуситель праматери Евы, всего лишь длинным языком и неплохим яблоком поломавший жизнь христианскому человечеству? Правда, Джон Мильтон в поэме «Потерянный рай» рассказал, как Бог наказал этого метаисторического пакостника. Драконы Востока отличались от западных родственников не внешностью, а характером и биографией. Некоторые из них невесть из каких побуждений даже отдавали сокровища, видимо, предварительно награбленные. Мало того, кости драконов якобы обладали лечебными свойствами, и им отводилась далеко не последняя роль в лечебных трактатах. Арабские средневековые специалисты составляли обширные энциклопедии о драконах. На какой-нибудь 720-й странице учёного труда можно было прочитать резюме: мол, одному Богу известна тайна их истинной природы.

Славяне же трактатами не заморачивались. Самый известный дракон на Руси — Змей Горыныч. До ста голов хоть и недотягивал, но три действующие работали по максимуму эффективно. И когда Иван рубил ему одну голову и приноравливался к разделке другой, первая тут же отрастала. Казалось бы, Горыныч, судя по имени, должен был обитать в какой-нибудь горной пещере. Но — нет, такие хлопоты не для нас. Он устраивался с комфортом где-нибудь под Калиновым мостом, а на мост вылазил поразмяться. В особом златолюбии замечен не был. Как и некий Чудо-Юдо с похожими наклонностями; ну а Тугарин Змей не иначе как монгольский шпион...

А уж как перевоспитали драконов в ХХ и ХХI веках — тема отдельного исследования как по части литературы (преимущественно фэнтези), так и по полотнам художников. (В милых детских книжках драконы вообще домашние питомцы.) Сумрачно-прекрасную романтику драконьей жизни хоть из бочки хлебай: бессмертные, разумные, влюблённые, одинокие, потерявшие личную цивилизацию и так далее... Нам осталось по возможности забыть всё сказанное здесь и не здесь и нарисовать своего дракона. Но не вздумайте его оживлять! Что, впрочем, возможно.