Как из деревни вырастить город

Не так давно газета «Хакасия» рассказывала о проекте «Абакано-Минусинская агломерация» и федеральном проекте «Опорные города России».

Однако тема дня сегодняшнего — «Опорные населённые пункты», которая уводит нас из города в село. Напомним, два года назад в стране заговорили о национальном проекте «Инфраструктура для жизни». И одним из важных его элементов стало развитие опорных населённых пунктов (ОНП). Причём с заявленными целями: к 2030 году условия жизни в них должны комплексно улучшиться на 30 процентов, а к 2036-му — на 60.

Однако сама формулировка ОНП довольно сложна. Это населённый пункт, на базе которого ускоренно развивают инфраструктуру, обеспечивающую реализацию гарантий в сфере образования, доступности медицинской помощи, услуг в сфере культуры и реализацию иных потребностей населения территории одного или нескольких муниципальных образований. На одном дыхании прочитать не получится, да и, согласитесь, трудно неспециалисту что-либо из этого понять. Однако понять всё-таки надо. Поэтому мы и обратились с озвученными вопросами к председателю комитета по местному самоуправлению Верховного Совета Хакасии Роману Челтыгмашеву.

— Для наглядности на ситуацию можно взглянуть с точки зрения обеспечения кадрами бюджетной сферы республики, — пояснил Роман Абрекович. — Смотрите, чего только ни придумали у нас, дабы привлечь специалистов, в том числе молодых, в сельскую местность. Подъёмные с довольно внушительными суммами и всякого рода компенсациями. Программы «Земский учитель», «Земский врач», «Земский фельдшер», «Земский тренер», «Земский работник культуры» с различными видами доплат как от Федерации, так и от республики. И подобная замануха местами помогла, но не сильно. Перечисленных специалистов на селе как не хватало, так и не хватает. А чем дальше от Абакана, особенно на север, тем дефицит кадров ощутимее.

— Людям хочется чего-то ещё?

— Да, как показала практика, хорошие служебные условия и даже большая зарплата никого в селе не удерживают. Что, естественно, не относится к динамично развивающимся Белому Яру и Усть-Абакану, ведь они расположены рядом с Абаканом. И те, кто там живёт, могут пользоваться всеми благами столичного города.

А вот Бея, Аскиз, Таштып, Шира, Боград, Копьёво стоят далеко, и ситуация там другая. Да, кого-то мерами поддержки заманили, но дальше надо с прибывшими работать, надо их как-то удержать. И тут следует понимать, что молодые люди, они же молодые специалисты, имеют потребность в комфорте, развитии и полноценной жизни здесь и сейчас. Живя в деревне, они хотят чувствовать себя как в городе. Чтобы имелся сервис, возможность пойти в кафе, кинотеатр, спортзал, торговый центр, Дом культуры, чтобы не только работа, но и досуг был насыщенным. О доступе к информационным технологиям и говорить нечего. Только со всем перечисленным в деревне проблема, и как раз поэтому родился проект для продвижения комфорта в сельскую местность.

— Кажется, есть единый перечень опорных населённых пунктов страны?

— Да, он утверждён, однако, насколько я понимаю, перечень ещё уточняется, так как существует два понятия опорных населённых пунктов: от министерства сельского хозяйства и от министерства экономического развития России. Так, минэк изначально в качестве ОНП определил по Хакасии пять городов и восемь райцентров. Минсельхоз к вопросу отнёсся шире и взял за основу действующую систему сельсоветов. Вспомните, что в советские времена сёла, где действовали совхозная контора, сельсовет, школа, больница, почта, назывались центральными усадьбами. Поэтому вполне логично, что в качестве опорных населённых пунктов избраны как раз они. По факту есть некий центр и есть небольшие сёла. Экономически невыгодно и нецелесообразно развивать инфраструктуру в каждом из них, потому что рядом есть более крупный населённый пункт. По всем статьям логично именно в нём создать инфраструктуру, а люди из других сёл могли бы туда приезжать, если что-то им надо.

— В любом случае райцентр или центральная усадьба — их всё равно требуется развивать. Но как?

— Развитие опорных населённых пунктов увязали с исполнением национальных проектов. С 2018 — 2019 годов вся Россия занимается нацпроектами, которые действительно показывают свою эффективность. У себя в Хакасии мы видим объекты, которые благодаря проектам появились и появляются. Это правильно, так и должно быть. Но первая пятилетка прошла, и стратегия меняется. Теперь развитие опорных населённых пунктов идёт через нацпроект «Инфраструктура для жизни», оттуда же финансирование. В минсельхозе опорная государственная программа другая — «Комплексное развитие сельских территорий», которая направлена на развитие сельскохозяйственных районов. Для чего вплоть до конца 2024 года шёл анализ, готовился перечень, велась аналитика.

Так, изучали сильные и слабые стороны конкретных территорий, их перспективы. Грубо говоря, чем силён Таштыпский район? Хорошая земля, чернозём и есть смысл заниматься растениеводством. А взять Усть-Абаканский район, что находится по большей части в степи. Там явно нужно делать акцент на животноводство.

Проводилась и оценка состояния текущей инфраструктуры, чего на селе не хватает и что нужно сделать для комфортной жизни. Там нет школы, здесь — больницы, тут — библиотеки, Дома культуры, в том месте дороги хромают, в другом их вообще нет. Так ситуацию проанализировали, сделали выводы, на их основе создали мастер-план развития на пять — десять лет. Примерно таков посыл программы на развитие небольших сельских агломераций.

— А если вернуться к нацпроекту «Инфраструктура для жизни»?

— Здесь, как я сказал, опорные населённые пункты более глобальные, правда, не все они попадают в определённые критерии. В ОНП население не должно превышать 50 тысяч, он должен быть расположен не ближе чем в 50 километрах от крупного города и так далее. Конечно, в конце концов всё утрясётся, и мы получим точный список опорных населённых пунктов Хакасии. Другое дело, что у нас возникли некоторые сложности с исполнением нацпроектов. Некоторые из них мы сорвали, и республика в наказание на год выпала из программы.

— Это по схеме: подвёл один, наказали всех?

— Примерно так. В конце нулевых и в начале десятых годов такие проекты с федеральным финансированием зачастую муниципалитеты защищали сами. Ездили в Москву, там сами бились, это была нормальная общепринятая практика. Люди заходили в федеральное министерство, где свой проект презентовали, защищали и получали, если всё нормально, соответствующее финансирование.

Такую схему лет пять-шесть как закрыли. Всё чётко и централизованно идёт через республику. Конечно, проекты готовят муниципалы, потому что они в первую очередь заинтересованы в результате и лучше знают свои территории. Затем документы передаются на уровень республики. Здесь проект ещё раз отрабатывается, причёсывается, улучшается, исправляется. Любые недоработки устраняются. И потом уже профильное республиканское министерство защищается в Москве. И если получает добро, всю ответственность на себя берёт не отдельный муниципалитет, а Хакасия в целом. И, соответственно, если происходит срыв, неважно где и в каком районе, это отражается на всей республике.

Требования очень жёсткие, их надо соблюдать, а не всегда получается. Но рано или поздно мы всё преодолеем и вернём своё участие в проектах, программах, в федеральном финансировании ради того, чтобы комфорт и сервис пришли в село и люди туда потянулись. Да и вообще сращивание города с деревней — это старый советский лозунг, который, видимо, настало время воплотить в жизнь...