Глазами профи-нциала. Их музыка не оставляет тебя равнодушным

Они из Омской области. Называют себя группой, широко известной в узких кругах. Но это не мешает им выступать на одной сцене с группами Guns N’Roses, Metallica, Scorpions. На самом деле, группа Nytt Land — необычная, своеобразная просто до мурашек. С недавнего времени Анатолий и Наталья Пахаленко стали постоянными гостями Хакасии.

Будем знакомиться?

Сила слова

— В сентябре вы представили первый сингл — песню и клип под названием Tygir Tayii («Небесное жертвоприношение»). И что примечательно, она на хакасском языке.

Анатолий: Мы записали эту песню в знак глубокого уважения к традициям и истории хакасского народа. Исполняется она во время обряда поклонения и принесения жертвы Великому Небу. В мироощущении хакасов оно остаётся высочайшим божеством.

От идеи до выпуска песни прошло ровно девять месяцев. Это как формирование ребёнка в утробе матери. Для нас Tygir Tayii — часть той настоящей, древней волшебной Сибири. И мы сами — частичка Сибири, от этой магии никуда не деться, притягивает, начинаешь чувствовать то, чего никогда не ощущал. Теперь обряд небесного жертвоприношения готовы проводить вместе со всеми.

В Хакасии мы не в первый раз. Уже сбились со счёту. Песню на хакасском языке мы исполнили в августе на Дне города Абакана. Нам у вас очень понравилось.
Нашли мы в Хакасии красивые, необычные места, которые теперь, наверное, станут нашими личными местами силы. Вот вроде бы с утра дождь, а мы всё равно туда поехали.

— На скольких языках вы исполняете песни?

— Русский, английский, немецкий, испанский мы учим. Древнеисландский, финский, хантыйский, мансийский, тунгусо-маньчжурские языки... Да, теперь и хакасский ещё добавился. С одной стороны, все языки красивые по-своему, а с другой — это в любом случае тяжело. С каждой песней приходится подолгу работать. Одну песню на хакасском языке сделали, ещё одну возьмём и вновь будем к кому-то обращаться за консультацией. Спасибо Виктору Сагалакову, актёру местного театра, помог — прочитал со всеми ударениями, с правильным произношением. Исходя из этого мы и делали песню.

Записывали также чатхан, на котором играл Сергей Чарков. Есть народные песни, которые нам очень понравились, что-то из них возьмём в свой репертуар.

— Вы — группа необычная. Изучаете, можно сказать, корни разных народов. Откуда это всё? Родом из детства?

— Не совсем. Хотя... ничего не проходит бесследно. С самого детства я обожал читать приключенческие книжки. Майн Рид, Жюль Верн — всё как у многих.
Хорошо помню, как мы с отцом искали в книжных магазинах трилогию Василия Яна — «Чингисхан», «Батый» и «К последнему морю». Сейчас можно заказать, а в середине 80-х годов это была проблема. Только в начале 90-х удалось найти, прочитать, проникнуться той атмосферой, прочувствовать вкус родных степей, так или иначе узнать историю нашей земли. А это прямо затягивает.

Тоже самое с серией пластинок «На концертах Владимира Высоцкого». Фирма «Мелодия» выпустила 21 диск, попробуй их все отыскать.
Плюс Джон Рональд Руэл Толкин с его «Хоббитом», «Властелином колец». Откуда, думаете, у нас страсть к Скандинавии?
Вот этот детский багаж знаний хорошо помог при поступлении на истфак.

— А вы с Натальей познакомились там?

— Мы из одного города. Калачинск — небольшой сам по себе, 20 тысяч населения. Трудно не найти друг друга людям, которые увлекаются музыкой. Тем более в жанре фолк.

Мы работали в местном ДК, организовывали рок-концерты, рок-фестивали. К сожалению, сил на всё не хватало, а поддержки от муниципалитета не ощущалось.

Вот у вас она чувствуется. Сколько раз мы тут были, а уже успели познакомиться с председателем правительства Хакасии Валентином Коноваловым, главой Абакана Алексеем Леминым, министром культуры республики Светланой Окольниковой. Видна заинтересованность. А у нас то, чем мы занимаемся, никому не нужно. Разговоры о том, что надо развиваться, вкладывать какие-то ресурсы, заканчивались, условно говоря, одним: вот вам деньги на батарейки. А когда не чувствуешь поддержки, постепенно во всём разочаровываешься.

Муниципальная культура у нас в Омской области, к сожалению, для галочки. Развития нет вообще никакого. Именно поэтому мы ушли в свободное плавание. Можно сказать, сняли с себя наручники, плюнули на все запреты... Нас же никуда не отпускали. Мы говорим: вот большой фестиваль во Франции, пригласили, надо ехать. Нам в ответ: «Не отпустим». «Давайте мы за свой счёт возьмём отпуск». — «Не-не-не». Они думали, что мы побоимся уволиться. А чего бояться? Я получал зарплату в Доме культуры — шесть тысяч рублей. Был момент, когда просил у директора премию на покупку зимней одежды маленькому сыну. И что услышал: «Значит плохо работаешь, раз денег не хватает». Вот настолько всё было запущенно.

А Хакасия вроде бы и маленькая, но совершенно другое отношение. Тут как-то всё мощно сконцентрировано. А главное — люди другие. Более спокойные. На дорогах никто никуда не торопится. Даже на Абакан посмотришь. 180 тысяч населения. А если сравнивать с Омском... В Абакане мне намного больше нравится. Не миллионник, но у вас красивее, есть куда пойти с детьми. Сколько разных мест по всей Хакасии! Гуляли с большим удовольствием по горе Уйтаг. Помимо этого, посетили Салбыкский курган. В аале Усть-Сос и Казановке нас поразили местные жители. Настолько они чистые, открытые!.. Настолько от них заряжаешься энергетикой! Таких людей редко встречаешь в больших городах. Живут они жизнью, которой завидуешь.

А Енисей! Даже просто приехать и посидеть на берегу, побродить... Вода такая чистая, прозрачная. Камешки собираешь, делаешь пирамидки... Я не знаю, как это объяснить. Как будто пыль, грязь из души вымываешь, голову очищаешь от тяжёлых мыслей. После такой подзарядки можно и дальше жить.

Тут хочется жить, творить. Это же здорово! В следующий раз, мы уже знаем, куда поедем ещё, чтобы зарядиться, набраться сил. Это места, кстати, даже археологи плохо знают, нам говорили.

— Люди рвутся за границу, не зная, что у них под носом находится. Тем более что вам есть с чем сравнивать — бывали в разных странах.

— А мы и сравниваем постоянно. Наши друзья в июле хотели клип снимать на Алтае. Мы им: «Какой Алтай? Вы что смеётесь? Езжайте в Хакасию!» Так мы их на Усть-Сос свозили, затем с шаманом Валерием Николаевичем Чебочаковым познакомили — ребята остались довольны. Ехали мы с ними и говорим: «Посмотрите направо — всё то же самое, что в Италии... Чуть-чуть дальше проедем — будет Греция. В районе Саяно-Шушенской ГЭС красивая северо-западная Норвегия, Ирландия, где снимали сериал «Викинги». У вас всё здесь есть, и даже больше.

Едешь из Абакана в Саяногорск — степь как те же самые прерии. Мой любимый участок, когда поднимаешься по дороге на гору, и потом едешь вниз. Сверху невероятный вид открывается. Земля невероятная. Земля и люди.

Я ребятам из киностудии «Ветер перемен» уже говорил: «Давайте что-нибудь историческое снимать». Но для этого, конечно же, нужен солидный бюджет.
Были мы на встрече со школьниками. Город, повторюсь, на 180 тысяч, а какая Школа Креативных Индустрий! Какая там база техническая у детей! И какие люди с ними работают. Это просто круть!

— Дети снимают кино на телефон.

— Да мы и сами так делаем, пользуемся иногда небольшой камерой. Снимаем из автомобиля. Во время прогулок. Всё это пригождается при монтаже клипов.

— А что вам дал истфак?

— В нашем педуниверситете были преподаватели в возрасте, опытные, мудрые. Они учили нас быть непредвзятыми, учили любить историю. Заражали нас тягой познавать что-то новое. Вот наш сын в шестой класс перешёл, а в прошлом году изу­чал историю Древнего мира. Мы вернулись осенью с большого европейского тура, смотрим дневник: с тройки на четвёрку скачет.

А всё потому, что не умеют интересно преподавать историю в школах. Я сажусь с ним: Древняя Греция, Троя... Потом включаю ему фильм «Троя». Пусть американский. Но даже через эту поп-культуру можно заинтересовывать ребёнка историей.

Нас ведь как заинтересовывали? Преподаватели очень много путешествовали, делились своими воспоминаниями, рассказывали много именно интересных исторических фактов.

Они нас вот прямо подсаживали — настолько было интересно узнавать что-то из истории Древнего мира, средневекового Востока, Древней Руси.
И когда мы приехали к вам сюда, пошли с сыном в краеведческий музей. Теперь, говорю, смотри, у этих каменных изваяний, стел тот же возраст, что и у древнеегипетских пирамид. Только вот вам в школе про великих древних египтян рассказывают, а про Сибирское ханство, какие тут события происходили похлеще «Игры престолов», умалчивают. Чтобы построить Салбыкский курган, эти огромные камни везли издалека. А это было в то же самое время, когда египтяне таскали камни для строительства той же пирамиды Хеопса.

Короче говоря, подсадили нас на это всё. И когда находишь тексты, прямо от этого тащишься. Каждая песня — это целый проект. Наташа изучает учебники, монографии историков, учёных, археологов. Совершенно случайно глаз за что-то цепляется, находит упоминание какого-то источника. Начинает искать, находит текст, изучает. И так с каждой песней.

— Я же правильно понимаю: там не случайный набор слов...

— Мы сами тексты не пишем, это обрядовые песни. Ханты, манси, теперь вот хакасская песня. Вот музыкально мы их переосмысливаем. Но опять же, стараемся учесть все нюансы. Если есть возможность найти ноты, аудио- или видеозапись этнографическую, чтобы понять, как она звучала, то, конечно, оставляем традиционное исполнение. Если сохранился только текст, то исходим из музыкальных традиций этого народа, из смысла, заложенного в песне. Сделанный перевод очень сильно помогает.

У нас в мае вышел альбом «Песни шамана». Это настоящие шаманские песни-заклинания тунгусо-маньчжурских народов, проживающих в Южной Сибири, причём древние. Есть тексты, взятые из древних китайских источников: ритуалы изгнания злого духа и начала пути, песня помощника шамана, призыв духа реки... Мы записываем только те песни, которые несут что-то хорошее, доброе либо что-то совсем нейтральное. Мы несём ответственность за это. Просто верим в то, что слово имеет силу.

— И, конечно же, верите в духов...

— Тут даже не вера. Принимаем, как нечто должное. Приведу пример: привозим с собой человека, он преподаватель института, кандидат технических наук. И встаньте на его место... Просто читая книжки, смотря фильмы где-то там, ты воспринимаешь это как что-то фантастическое, а когда приходишь сюда, на место силы, или беседуешь с шаманом, то невозможно не поверить. Особенно когда шаман тебе говорит вещи, о которых он не может знать. И не как цыгане пытается хитрить, а конкретно всё по делу.

— Фильм «Шаман» компании «Ветер перемен» вы видели?

— Конечно. Нам он очень понравился. И приятно, что наша музыка пригодилась. Мы очень скептически относимся к похожим проектам, был неудачный опыт. Изначально считали, что опять ничего толкового не получится. Оказались, к нашей радости, не правы.

— Мне о вас рассказал режиссёр «Шамана» Михаил Мерзликин. Было обидно узнать, что людей, гастролирующих за рубежом, мало знают в России. А «Шамана» вы буквально спасли своей музыкой.

— И это при том, что мы специально для фильма ничего не делали. Наташа музыку на заказ писать не умеет. Это процесс непредсказуемый: как пойдёт, так и пойдёт. Если кому-то, как Мише Мерзликину, музыка зашла, мы рады, что это принесло свои плоды.
Случайность, можно сказать, познакомила с Хакасией, а теперь ещё и с единомышленниками. Здесь мы не вдвоём, как у себя дома в Калачинске. Это там мы сами по себе, в своей студии, где Наташа, обложившись книгами, сидит за столом, а я ковыряюсь с инструментами. Тут ты работаешь уже с огромным количеством единомышленников, которые помогают даже настрой вот этот ловить.

Достучаться до зрителя

— А вы помните тот год, день, когда из группы, играющей для себя, перешли на другой уровень?

— Я уж точно и не помню. Само по себе как-то произошло, постепенно. Как у многих: сначала работаешь на имя, потом оно на тебя. Мы с 2016 года очень много стали гастролировать. А до этого сами искали контакты с руководителями фестивалей, клубов. Писали кучу писем, отсылали песни, фотографии, пресс-релизы. Никто не отвечал. Новые песни записывали, отсылали. Никто не отвечал. Стучались во все двери. А нам важно было добиться того, чтобы нас пригласили на сцену. Запись — это хорошо, но, когда ты пишешь музыку, необходимо себе имя зарабатывать живыми выступлениями.
Первые наши гастроли проходили в жёстком режиме.

30 (!) концертов за месяц. Каждый день выступление. Едешь куда-то — играешь, едешь — играешь, едешь — играешь. Этой весной происходило что-то подобное, когда дали 16 концертов подряд. Организм не выво­зит. Как день сурка. Отыгрываешь, приезжаешь домой, месяц отдыхаешь, и опять в том же графике. Успокаивает лишь то, что мы искренне всё это делаем, не ради пиара.

— Откуда берётся музыка?

Наталья: По-разному. Иногда достаточно увидеть текст и уже от этого плясать. Могут проснуться какие-то скандинавские мотивы. Иногда просто уже какая-то музыка в голове есть, от неё исходишь. Иногда находишь вариант с помощью подбора: ага, к этой музыке подошёл бы сюжет из такой-то песни, сразу пазл начинает складываться.

— А потом он всё-таки дополняется, обогащается.

Анатолий: Конечно. Наташа основную аранжировку прописывает на компьютере, а затем уже я сажусь и перекладываю на живые инструменты. Только живое исполнение дарит настоящие эмоции. Надо, чтобы возникало погружение. Эмоции всегда слышны. Даже когда стучишь по бубну, это чувствуется. Поверьте, можно по-разному производить звук: пропуская через себя либо ровно, под метроном. Обязательно будет слышно: заряженная музыка или нет. Но опять же, не надо забывать, что каждый язык обладает своей мелодикой. Тексты на скандинавском языке вот так звучат, на хакасском — вот так, на мансийском — вот так. У каждого свои особенности.

Нас часто спрашивают, почему нет песен на русском языке. Мы не умеем писать такую музыку. Может быть, не нашли пока такой текст. Это во-первых. Во-вторых, много коллективов, которые замечательно это делают и без нас. Зачем повторяться? Мы нашли то, что нам нравится. И это прямо до мурашек. Вот мы сейчас новый альбом закончили записывать, теперь клипы к нему снимаем. Наташа обложку нарисует. Она у нас и художник. И клипмейкер. Причём самоучка. У неё есть хорошее композиционное видение.

В последнее время используем в клипах ещё и материалы из каких-то фильмов, которые снимали ребята из Хакасии. Нам всё пригождается. Тем более что мы сторонники экспериментов. Не так давно записали одну песню вообще без музыки, без инструментов. Только голос. В транс затягивает. Настолько круто Наташа научилась обращаться с языком. До мурашек.

— И всё-таки откуда это? Бабушки, прабабушки были певуньями?

— Да кто его знает. У нас как-то особо не следили за родственниками. У Наташи мама из глухой деревни в Омской области. Мой отец с Дальнего Востока. Всё может быть, не исключено.

— У кого-то из вас есть музыкальное образование?

— Есть. Вон сидит товарищ с музыкальным образованием (с улыбкой кивает на сына Юру). В этом году заканчивает музыкальную школу по классу фортепиано. Ещё он три года учился играть на гитаре.

— Взращиваете смену.

— Не факт, он может музыкой вообще не будет заниматься, кто его знает. Пока ему нравится писать книги в жанрах фэнтези, фантастики. Из обязательного — закончить обучение по классу фортепиано. А дальше уж пусть сам решает.

— Как бы вы охарактеризовали свою группу?

— Группа, широко известная в узких кругах. Нас знает определённая аудитория. Есть фестивали в Европе, где группу Nytt Land выставляют хедлайнером, например на Midgardsblot в Норвегии. Там люди нас не просто знают, а ждут, следят за нашими выступлениями в интернете.

На крупнейшем мировом фестивале рок- и метал-музыки HellFest во Франции выступали на одной сцене с такими коллективами, как Guns N’Roses, Metallica, Scorpions и Offspring. Выходишь на сцену, а перед тобой 70 тысяч зрителей.

— Ноги не задрожали?

— Просто взглядом упираешься в горизонт, на тебя светят со всех сторон. Чем больше народу, тем легче, всё вокруг обезличивается, просто ощущаешь энергетику зала, и всё. Легче играть как раз на тысячу человек, чем на 20. Вот их ты как раз всех видишь. И настроение каждого на тебя влияет. Зазвеневший неожиданно телефон может одним махом загубить всю атмосферу в зале.

— С кем-то из знаменитостей вы же общались?

— Мы тесно общаемся с теми музыкантами, исполнителями, кто ближе нам по музыке. Да, с группами известными выступаем на одной сцене, но у нас нет такого: он — кумир, я — фанат. Общаешься с ними просто как с людьми, коллегами. При этом ты прекрасно понимаешь, кто перед тобой, каких усилий ему стоило пройти этот путь. И он прекрасно видит, что ты точно так же пашешь. Просто с уважением друг к другу относимся.

Однажды по приезде домой нам сказали: «О-о-о, вы с Mortiis катались!» Ну да, считается культовым исполнителем в своём жанре, этот Ховард Эллефсен. Создал в своё время норвежскую группу Mortiis. А по нам, так обычный мужичок. Добродушный, классный. Вообще беспроблемный.

С группами Black Metal, Dungeon Synth мы давно дружим. Но конкретной цели у нас нет с кем-то закорефаниться. Тем более что был печальный опыт. Познакомились однажды с кумиром детства и... полное разочарование при встрече. Стараемся держать дистанцию. И живём по принципу: всему своё время. Встреча, которая должна произойти, случится именно тогда, когда это необходимо, ни раньше, ни позже. Главное, делать своё дело искренне и честно. Иначе духи не простят.

— Вы же ещё и инструменты изготавливаете...

— Возникает крайняя необходимость. Где-то прочитал, заинтересовался, решил сделать.

Свои первые инструменты я же сам изготавливал. Элементарно не было денег, когда мы в сфере культуры работали. Инструменты делали в столярке, в местном ДК. Ничего вычурного, обыкновенную лиру. Берёшь доску, выпиливаешь, выстругиваешь, высверливаешь. Сейчас вот флейту хакасскую себе сделал недавно — хобрах. Сделал по аналогии с той, которую мне изготовил настоящий мастер. Только сделал я под себя, что-то видоизменив, дабы тональность была другая.

На самом деле это несложно. Древние инструменты делались людьми на коленке, почему нельзя делать тоже самое сейчас? Только так ты услышишь этот необычный, мощный, первобытный звук. Он вызывает мурашки. Бывает, тот же бубен звучит мощнее скрипки, например.

В последнее время нам стали много инструментов дарить крутые мастера на фестивалях. «Вот эти, — говорят, — выкиньте, у нас лучше». Но мы не все инструменты берём. Куда нам их девать? Итак возим с собой несколько чемоданов с оборудованием, костюмами, декорациями.

— Только не говорите, что вы и костюмы сами шьёте.

— Дизайн костюмов разрабатывает Наташа, а шитьё... У нас есть мастера, которые этим занимаются. Но опять же и костюмов у нас не так много. Каждый из них рассчитан под конкретные песни. Вот под новый альбом у нас уже сшита обновка. Если через какое-то время захотим чего-то нового, обязательно поменяем.

Проекты как SPASSение

— У вас также есть проекты Kiberspassk и Ak Hovu.

— Это проекты, появившиеся благодаря ковиду. Они в корне отличаются друг от друга. Ak Hovu («Белая степь») — уже не фольклор, это попытка отобразить традиции и культуру народов Сибири в более современном звучании. Древние музыкальные инструменты угорских и тюркских народов смешали с электронной музыкой. Выпустили, по-моему, треков пять всего и поставили на паузу, потому что пока нет необходимости. Было много свободного времени в период ковида — было интересно. Плюс к этому сложившиеся обстоятельства. Сотрудничая с лейблом Napalm Records, по условиям контракта мы могли выпускать новый альбом не чаще чем раз в два года. А творческий процесс идёт непрерывно, материал накапливался. Раз под именем Nytt Land мы не имеем права что-то выпускать, придумали новый проект, поменяли барабаны живые на электронные.

А Kiberspassk — это Наташин ковидный проект, два альбома уже есть.

Просто нам было очень скучно, Наташа решила чисто по приколу электронную музыку смешать с фольклором а-ля русские сказки, чтобы всё там такое гротескное, страшное было, ужастики. Условно, Гоголь русских сказок.

— Ну да, вроде как Наталью прозвали Бабой-ягой, а треки «сумасшедшим русским музыкальным коктейлем».

— В первой пластинке See Bear 12 треков. Потом мы второй альбом выпустили. А потом мы поругались с немецким лейблом Out of Line. Началась же специальная военная операция, и все русские резко стали плохими. Ну, немцы так решили, мы разорвали с ними контракт. Это не мешает Наташе сейчас писать третий альбом. Лично мне нравится. Я кайфую от того, что она делает. Главный её фанат — это я.

— Но вы же не всегда были такими, росли на какой-то другой музыке. Как так получается?

Наталья: Ну да, в школе с девочками в своей группе мы в основном рок-музыку играли. «Агата Кристи», ещё что-то подобное.
Анатолий: Наташа закончила школу, и мы как раз начали вместе делать музыку, организовывать фестивали. Помог её опыт работы на сцене. Даже когда сын родился, продолжала вести активный образ жизни. Сейчас сыну уже 12 лет. Мы Юру с собой по гастролям не таскаем, потому что образование должно быть полноценным. Гастроли — это не для детей. Самим-то тяжело.

— Я читал, дожди, ураганы отражаются на вашей гастрольной деятельности за рубежом.

— Не только. У нас был тур по Южной Америке. В Сан-Паулу приезжаем в клуб, подготовились к выступлению, и за какое-то время до начала — бам, свет вырубают. А у них провода, как вот Индию в документальных фильмах показывают, висят кругом пучками, напоминая хаос. В Бразилии тоже самое, хотя Сан-Паулу считается одним из крупнейших цивилизованных городов мира. И у них постоянно вот так, при малейшем скачке электричества полгорода остаётся без света. Короче, на три часа концерт отложили, привезли военный генератор откуда-то, он у них не запускался, еле-еле подключили. Концерт отыграли, но пришлось его немножко сократить, уже все уставшие были.

А с погодой, да, иногда ситуации возникают. Однажды приехали во Францию. Едем из аэропорта на автобусе, звонок: «Фестиваля не будет». «В смысле не будет?» Им сообщили, что идёт ураган, на сегодня всё отменяется. Ладно, где-то там поели, остановились в отеле. На следующий день уезжать надо на другое событие. Ждём на вокзале в Париже поезд на Лейпциг, звонят: «Ребят, у нас второй день всё-таки состоится, вы бы не могли поучаствовать?» Ехать до места проведения фестиваля 120 километров, но ждали мы машину часа три. Съездили, всё-таки выступили. И такое бывает.

На самом деле за границей очень часто перестраховываются из-за погодных условий, в каждой стране свои ограничения.

— Вы же всю Европу объездили?

— Почти всю Европу, Америку. Азия пока ещё не охвачена. Строим планы на следующий год. Предложения есть и сейчас, но они единичные — смысла нет срываться ради одного концерта в том же Бангкоке. Нужен тур. В Турцию не можем поехать с концертами, потому что уже два года не получается состыковать даты выступлений.
Ситуации возникают разные: можем сегодня выступить, потом через три дня следующий концерт. А сын нас ждёт дома, ему нужно учиться.

— Сын сам выживает?

— Был период, когда мы всем в Европе так и говорили: «Выживает как может, с ножом в руках! А как иначе, это же Сибирь». Многие верили, у нас же медведи по улицам ходят.

На самом деле, он живёт с бабушкой и дедушкой. Наташина мама — учитель русского языка и литературы, дедушка — капитан полиции на пенсии, есть домашнее хозяйство. С внуком на рыбалку ходит. Очень хозяйственный.

— А ваши родители?

— Моих родителей уже давно нет. Мама с 1937 года рождения, отец — с 1939-го. Он был капитаном ракетно-космических войск, работал инженером в «ОмскЭнерго». А мама трудилась на ткацкой фабрике и швейном цеху. Как и у многих, были семейные посиделки с песнями и плясками. Всё это было, да. Можно сказать, что всё пошло из детства. А конец 80-х — начало 90-х, когда появились первые магнитофоны, отец слушал Высоцкого. Я наизусть знаю многие его песни. Потом уже появился в моей жизни Розенбаум. У Наташи «Любэ». И тогда, и сейчас рок любили слушать, если какую-то этнику, то только традиционную, коренной фольклор.

— Скажите, таких групп, как ваша, много в мире?

— Не знаю. Мы не следим.

— У вас нет желания сравнить: как они, а как мы?

— А этого и нельзя делать, иначе можно себя загнать в ловушку, поставить перед дилеммой.
Наталья: Помнишь, мы писали один альбом, и было слышно по песням, какое большое влияние на меня оказала группа Rammstein.
Анатолий: Да, это было слышно.

— В каких-то случаях и «Любэ» звучало наверняка.

Наталья: Сейчас у нас дома классика на виниле играет. Собралась целая коллекция пластинок. Я люблю Моцарта, Грига.
Анатолий: А мы слушаем с сыном Грига, Вагнера. Нам с Юрой больше нравится что-то норвежское, нордическое такое. Наташе — что-то такое драматическое. Ей австрийская школа музыки ближе, нам — немецкая.

Наталья: Прокофьев тоже нравится.
Анатолий: Прокофьев всем нравится. Прокофьев, Шуберт, Лист. У нас всего этого много. Дома же звуковая студия есть и видео-продакшен-студия.

— Время от времени не появляется желание переехать в Москву?

— Время от времени настроение всякое бывает. Но вот чтобы сейчас куда-то далеко ехать, тем более за границу... Нет, ни в коем случае.
Наталья: Ни за что.

— Можно ведь напитаться энергетикой столичной.

— Мы не любим Москву. Она будет из нас всё вытягивать. Помните слова Немца из фильма «Брат» про то, что сильные приезжают в Москву и становятся слабыми, город забирает силу...

Я люблю Питер. В тёплое время года он красивый. Дворцы, набережная... По мне, лучше до Выборга съездить, по карельским лесам погулять. На меня эта красота действует умиротворяюще, успокаивающе. В Москве классно гостить. Много друзей, знакомых. Погостить и уехать.

А что там ещё делать? Там нет курганов, камней. Люди по большей части расчётливые, прагматичные... Жить в каком-то бешеном, безумном ритме, когда все куда-то бегут. Нет, для нас это слишком быстрая жизнь, мы так не умеем.

— Какие предпочтения в кино?

— Обожаю Балабанова. Фильмы Тарковского. «Андрей Рублёв». «Сталкер» вообще обожаю, сидишь и медитируешь. Вот эта сцена на несколько минут, когда он просто лежит, и там, в кадре, есть всё. Просто кайф. Это фильм-медитация.

Наталья: Мой папа в органах работал. Хочешь-не хочешь, а полюбишь сериалы «Убойная сила», «Улицы разбитых фонарей».

— Кстати, напомнили про Немца из «Брата» и «Улицы разбитых фонарей», там ведь снимался Юрий Александрович Кузнецов. А он — уроженец Абакана. Поэтому в фильм «Чекаго» его не просто так пригласили. Переплелись в одно невероятный актёрский талант и его корни.

Наталья: Вы серьёзно? Мухомор родился в Абакане? Невероятно.

— А «Остров» вы смотрели? Чего стоит его сцена с Петром Мамоновым почти в самом конце фильма.

— Да, «Остров» тоже можно выделить. Там всё такое, что как раз цепляет, очень нравится. Просто у нас не так много времени свободного...
Из того, что удалось посмотреть. Понравился сериал «Волшебный участок». Сейчас ждём второй сезон. И, конечно же, сериал «Участок» с Безруковым вот прям душу рвёт. Мы же сами деревенские. У меня всё детство в такой вот деревне прошло. Меня к деду отвозили. Речка, вот эти дома, заборы из штакетника, люди узнаваемые. Смотришь, это же моё детство, всё знакомое до боли. Сам Безруков — просто до мурашек. А как он сыграл Иешуа в «Мастере и Маргарите» у Бортко! Чем мне Бортко близок, так это его страстью экранизировать классику дословно. Уважение к первоисточнику и в «Собачьем сердце».

«Волшебный участок», кстати, сделан в стиле Наташиного Kiberspasskа. Это смесь русского фольклора, «Ночного дозора» и «Улиц разбитых фонарей». Есть драма, есть трагедия, но при этом он такой смешной, классный. Набрали хороший актёрский состав. Павел Деревянко мне там очень нравится. Он же ещё шикарно сыграл в «Девять жизней Нестора Махно». Один из моих любимых сериалов. И как похож Павел на батьку Махно.

Есть желание посмотреть новую картину с участием Владимира Машкова «В списках не значился». Но под такое кино надо соответствующее настроение.

— «Брестская крепость» можно отнести к списку стоящих картин.

— Конечно. Мой дядя между прочем в Брестской крепости пропал без вести. Он, старший брат матери, был лейтенантом. Служил там, когда началась война.

— А дедушка ваш воевал?

— Мой дедушка по маминой линии начинал как кавалерист, знаменоносец. В его жизни были Первая мировая, Гражданская война, Великая Отечественная. Дошёл он до Берлина.

Другой мой дед, папин отец, погиб в 1943 году, когда велись боевые действия с Японией. Военный медик. Родом с Дальнего Востока. Отец тоже оттуда, из Благовещенска. А приезжал я летом к родному брату моего деда. Деревня в 50 километрах от Калачинска. Хозяйство у него: коровы, козы... И там ты все летние каникулы. Тогда я ещё молоко любил... Мой старший брат в деревне всю жизнь прожил. Он, к сожалению, погиб. Есть старшая сестра. В Омске живёт. Она к музыке отношения не имеет, но, возможно, любит петь, не знаю. Как и Наташин старший брат.

Если уж окончательно разбираться, музыка в нашей жизни вторична, а первична как раз история, на которую подсадили родители. Мой отец, я уже говорил, увлекался исторической литературой. У Наташи папа был всегда патриотически настроенным человеком. Книги Пикуля. Плюс её мама — педагог. Я в пять лет начал читать, а ты?

Наталья: Я — с трёх лет. Какие-то стишочки детские читала.

Анатолий: Я в 1981 году родился, что ещё было делать в то время как не читать. Наташа с 1992 года, особых развлечений тоже не было — читай да читай. А почему бы и нет? Приключения, путешествия... Это же классно, интересно.

И наш сын пошёл в школу, уже умея читать. Но любить читать он начал года два назад. Он у нас большой молодец, за это лето кучу книг охватил. Ему это интересно. Возможно, повлияло то, что он пишет рассказы, повести. Мы даже издали одну книжку. Наташа рисует иллюстрации для второй и третьей. Это сказка-трилогия про нашу кошку и соседских котов. Про кошачье королевство.

— У вас есть кошка?

— Кошка Чуча, крыс Миша.

— Сказали про рисунки. А вы на каких художниках выросли?

Наталья: В художественной школе был предмет «История искусств», но я в теорию особо не вдавалась. Получала базовые знания. По большей части всё зависит от твоего таланта.

Из художников мне Айвазовский нравится. Я бы в жизни так не нарисовала. Как там передаётся вот эта мощь морской стихии!

— Вашу музыку можно сравнить с бушующим морем.

— Вот поэтому мы иногда используем в клипах съёмки рек. Вчера на Енисее волна хорошо шла, на камеру специально снимал.

— Ещё какие-то увлечения есть?

Наталья: Рыбалку я люблю. У нас небольшая река Омка. Максимум, что вытащишь, так это налима, щуку, а в основном караси, лещи.
Анатолий: Наташа шикарно готовит.

— И не только рыбу.

Наталья: Рыбу редко готовлю.
Анатолий: Она рецепты блюд из разных стран привозит. Запоминает что-нибудь вкусное, прикольное и потом дома это всё успешно воссоздаёт.

— Есть любимое блюдо?

Наталья: Сейчас, наверное, рамен. Суп из паназиатской кухни. Что там? Рыбный соус, лапша, яйцо, мясо. Мясо по классике свинина, но мы с говядиной делаем.
Анатолий: Четыре часа бульон варится, а потом... Он прям классный получается. Ещё я чили кон карне люблю. Мексиканско-американское блюдо. Любимое блюдо пастухов. Там фасоль, кукуруза, перец чили, помидоры. Не сильно остро, но им быстро наедаешься. И очень вкусно.

— Какая кухня вам ближе?

Наталья: Итальянская, наверное. Она полегче. Например, восточная кухня очень жирная.
Испанская кухня очень похожа на нашу. Одно из основных блюд в Испании — это картофельное пюре с котлетками. Пока нам не принесли, мы не поверили. И обрадовались: наконец-то наша пища. Просто во время туров нет времени нормально поесть, всё время питаешься фастфудом.
Анатолий: И потом, когда удаётся что-нибудь нормальное съесть, очень радуешься.

— У вас разве нет райдера?

Наталья: Есть. Но когда ты целый день в дороге, нормально не поешь. Да ты и приезжаешь в клуб уже вечером. Один раз в день, получается. И опять же, перед выступлением нежелательно плотно есть. А потом уже, после концерта, когда доедаешь, всё холодное.

— А вы успеваете посмотреть города?

Наталья: Очень редко. Но Европу мы исколесили вдоль и поперёк на машинах. Бывает так, что между фестивалями перерыв неделя. Проще остаться там, чем уезжать, а потом возвращаться.

Анатолий: В Мексике мы всегда просим нас свозить на пирамиды. Я очень люблю. Для меня это, как в Хакасии, место силы. Там тоже чувствуешь необычную вот эту энергетику.

— В Европе таких энергетических мест нет?

— А откуда там что-то появится? Там до Рима именно сложившейся цивилизации не существовало, разные племена кочевали туда-сюда.
Ну вот в Греции мы были в прошлом году. Наш барабанщик с водителем пошли посмотреть Парфенон. Приходят, на фотографиях показывают нам этот древнегреческий храм. А там что? Просто груда камней. Уже ничего не осталось от него. Хорошо, что мы не пошли туда по жаре.

— Не пошли, а вдруг?

— Вряд ли. Это туристическое место. Почему мы на те же самые Ергаки не хотим ехать? Там всё затоптано. Туристы уже всю энергию уничтожили, ничего не почувствуешь. Не вижу смысла ехать на Ольхон. Не очень интересно. На озере Байкал каждый день толпы туристов. Напоминает шоу по зарабатыванию денег. Это отталкивает.

— Где хотелось бы побывать ещё?

— На Камчатке. Там вулканы. Это обязательно.

Монголия — тоже обязательно. Австралия! У нас уже запланирован тур по Австралии в следующем году. Моя мечта — Тибет, Непал, Килиманджаро.
В Южной Африке хотел бы побывать, посмотреть на закат. Вечером хочу встать на берегу и смотреть в сторону Южного полюса в тот момент, когда солнце будет садиться за океан. В этом есть что-то такое умиротворяющее.


15 лет вместе

— А вы фотографии делаете во время своих поездок? Это же история группы.

— Иногда, когда время есть. У нас этим барабанщик время от времени увлекается. Конечно, это надо бы делать, но мы всё время забываем.
Успокаивает то, что история коллектива запечатлена в клипах, интервью, репортажах, музыке. С выступлений огромное количество фотографий. Всё это есть, никуда не девается. А то, что вот мы ездим в какие-то места силы, я не знаю, надо ли это фиксировать на фото. Мы же для себя ездим, не для пиара. Наша группа — это наша семья. А барабанщик — сессионный музыкант, только в концертах принимает участие. Мы иногда себя даже преподносим как дуэт. Нам вдвоём проще. У нас взаимопонимание, чувствуем друг друга. Даже если нам дать палки и канистры, сыграем с паузами где надо, сможем усилить. 15 лет вместе играем.

— То есть разница в возрасте никакой роли не играет.

— У меня нет такого ощущения, что она меня младше на 11 лет. Было бы глупо на этом циклиться. Она во многих вещах мудрее меня. Женщины они вообще мудрее. И в бытовом смысле у нас нет каких-то споров. Кто ближе находится к кухне, тот посуду и моет. Кому готовить? Могу и я, но она это делает вкуснее. И больше рецептов знает.

Главное, чтобы ребёнок был сыт. Юра для нас — это наш самый главный, важный проект. По факту все ради него и делается.
Наталья: Моему другу Дитеру — под 70 лет. Вот эта разница в возрасте, но она тоже не ощущается.

Анатолий: Дитер Калька — немецкий писатель. Он фэнтези пишет, фантастику. По-моему, Дитер ещё и поэт, драматург, переводчик. Он вообще классный! Они общаются на равных.

Он занимается арт-терапией с детьми-аутистами. Через музыку, звуки, рисунки помогает детям адаптироваться в социуме. Он очень-очень-очень добрый человек. Наверное, один из самых добрых людей в мире, которых я знаю. Классный, прикольный. Одевается стильно. В соломенной шляпе, на велике. Старый немец, который старается говорить с тобой по-русски, потому что когда-то в школе учил русский язык. У него жена полька, поэтому, когда он с нами пытается говорить по-русски, понимаю, что невольно переходит на польский.

Мы с ним познакомились на фестивале. Попросил о музыкальном сопровождении на презентации своей книги. Он читал фрагменты из книги, а я играл на инструментах. Немецкого языка я не знаю, с его слов примерно понял, про что написано. Старался попасть, что называется, в настроение.

— СВО каким-то образом повлияла на ваши гастрольные туры?

— Большой фестиваль в Эстонии для нас отменили, в Нидерландах получили отказ. В Польше один отменили и тут же другой добавился. И тем лучше. Мы поняли, что с такими людьми не надо работать. Плохо, когда человек ставит политику выше искусства, творчества. Главное, что большинство людей из нашего окружения остались при тех же убеждениях. Так что мы ничего не потеряли.