Загадка классики

Шесть из восьми дней гостевой программы «Театральной осени» пролетели как один. До закрытия — ещё три спектакля, однако поводов для раздумий о будущности драматургии набралось достаточно, чтобы поделиться ими с читателем. 


Здесь русский дух…

Начнём, пожалуй, не с постановок, а с диалога приглашённых на фестиваль театральных деятелей из ближнего зарубежья. Спектакли в Хакасию привезли пять театров из Беларуси, Казахстана, Абхазии и Южной Осетии, но представителей на кочующий форум «Балтийского дома» делегировали также Киргизия и Узбекистан. Круглый стол состоялся в понедельник, за рамками основной программы.
Модерировал встречу профессор Санкт-Петербург­ского государственного университета, искусствовед и главный редактор газеты «Культурный Петербург» Сергей Ильченко. Говорили о репертуарной политике, зрительских предпочтениях и подходах к инсценировке русского драматургического наследия. Теоретик сценического искусства поинтересовался, на ком из классиков чаще всего останавливают выбор театры. Рейтинг возглавил Антон Павлович. 

Как верно отметила художественный руководитель фестиваля «Театральная осень» Марина Беляева, подобный тренд наблюдается во всём мире. Негаснущий интерес к чеховским пьесам по-своему объяснил Ираклий Хинтба, директор Сухумского русского театра имени Фазиля Искандера.
— Считаю, Чехов раскрывает наш абхазский характер намного глубже местных драматургов, — сказал Ираклий Ревазович.
Его неожиданное признание подвело к обсуждению запроса на идентичность. В бывших союзных республиках ситуация складывается по-разному. Так, в Беларуси спектакли ставятся преимущественно на русском языке, и приходится «насаждать» белорусскую речь на сцене, а в Кыргызстане, напротив, охотно привносят национальный колорит в произведения иной аутентичности. В бишкекском молодёжном театре «Учур», к примеру, инсценировали пьесу Владимира Гуркина «Любовь и голуби» на кыргызском языке. Режиссёр У. Карыпбаев перенёс место действия в кыргызский аул, изменив имена героев и название пьесы («Чиркин омур»). 
Ремейки, впрочем, распространённое в культуре явление. Кинематограф полон переснятых лент и фанфиков (подражательств). Не чужд экспериментам и театр. Но далеко ли заходят постановщики в работе с классической литературой?


Выйти из тени

Два спектакля из Казахстана — «Re: Обломов» театра для детей и юношества (Темиртау) и «Печорин» Русского драматического театра имени Ф.М. Достоевского (Семей, бывший Семипалатинск) — дают отчётливое представление о том, какое место занимает русская классика в умах и сердцах наших недавних соотечественников. 
Спектакль «Re: Обломов» поставлен по пьесе О. Малышевой, написанной, в свою очередь, по мотивам романа И.А. Гончарова. Помимо знакомой канвы, постановка включает в себя монологи исполнителей главных ролей о «вирусе» обломовщины, циркулирующем в казахской глубинке. 
Актёр Айдар Мукашев рассказал, насколько тяжело далась ему работа над ролью Обломова. Илья Ильич поглотил его, как неповоротливый кит Иону. Надо отдать актёру должное: на чемпионате по художественному лежанию темиртауский Обломов завоевал бы первое место. 

— Мне помогли мои друзья, коллеги, все, кого вы видите сейчас на сцене, — сказал Айдар. — Они меня растормошили, вытащили из апатии. Друзьям Ильи Обломова это, к несчастью, не удалось.
Аллегорию процесса «тормошения» в спектакле показали. И печальный финал, в котором Ольга Ильинская расписывается в бессилии что-либо изменить. 
По мнению главного режиссёра театра имени М.Ю. Лермонтова Баатра Колаева, постановка его коллеги Антуана Дукравца предназначена молодому зрителю. Исходя из статуса театра, такая трактовка оправданна. Динамичная сценография, обилие зажигательной музыки и драйва, иммерсивное погружение зала в события на сцене указывают на возраст целевой аудитории. 
— В этом есть смысл: познакомить юношество с героями классики и вдохновить на прочтение литературного источника. Хороший ход! — считает Баатр. 
В самом деле не столь уж важно — просветительскую цель преследовал постановщик «Re: Обломова» или в театре захотели поднять кассовые сборы. Ценно, что спектакль вышел из-под сени традиции, не скатившись в бездарный водевиль. 

«Печорин» в интерпретации драмтеатра города Семей — совершенно другая история. Выигрышный в плане декораций и костюмов спектакль затерялся в поисках смыслов. Григорий Печорин, талантливо сыгранный Александром Суховым, остался героем своего времени. К XXI веку спектакль имеет ровно столько отношения, сколько в нём задействовано предметов из современности. Это как костыль Грушницкого и его юнкерская шинель — избыточная бутафория. Но за смелую попытку «хакнуть» классику режиссёру Екатерине Шиховой спасибо. 


Театр — это про эмоции

У фестиваля «Театральная осень» — сверхнасыщенная гостевая программа. Спектакли проходят с аншлагом, иногда по два в день. Как ни жаль, увидеть все постановки не получается — есть другие дела и обязательства. 
По отзывам, неоднозначное впечатление на зрителей произвела постановка Брестского Ленкома по пьесе «Маскарад», где было много бурлеска, клиповый монтаж и даже песня из репертуара… Юрия Антонова. В перестроечное время над ним шутили: «Приз тому, кто купит тонну дисков с надписью «Антонов»!» Сейчас творчество композитора переживает вторую волну популярности, и белорусы это подметили. 
Принимающая сторона — Русский драматический театр имени М.Ю. Лермонтова — представлена двумя спектаклями. Фееричной «Чепухой» по одноактным пьесам А.П. Чехова фестиваль открылся, а «Братья Карамазовы» ^[16+] станут его финальным аккордом — будем смотреть. 

Хакасский национальный драматический театр имени А.М. Топанова показал добротный спектакль «Папа» по одноимённой пьесе французского драматурга Флориана Зеллера. Ударение на последнем слоге в названии звучало бы гармонично в классическую эпоху, когда дворянство в России изъяснялось по-французски лучше, чем по-русски. Фокус, однако, в том, что автор пьесы — наш современник. В 2020 году фильм «Отец» с Энтони Хопкинсом, снятый по мотивам пьесы «Папа», получил «Оскар» за лучший адаптированный сценарий и лучшую мужскую роль — при том, что профессиональный бэкграунд и харизма актёра, по оценке критиков, были буквально стёрты для роли несчастного старика в деменции. 
— Почему из репертуара театра Топанова мы отобрали пьесу французского автора? Она несёт общечеловеческий ресурс — свет надежды и утешения, — пояснил искусствовед Сергей Ильченко. — К сожалению, в жизни всё страшнее и обыденнее, но театр — это всегда про эмоции. Про чувства, которые мы не можем или не умеем выразить.

Елена ЛОБАНОВА