Так вот ты какой, северный олень!

17 февраля в России отмечают День дикого северного оленя, ныне занесённого в Красную книгу страны.

Тревога понятна: поголовье дикарей уменьшается, чему виной хозяйственная деятельность человека (в частности, разработка северных нефтегазовых месторождений, уменьшение пастбищ и многое другое природе вопреки), изменение климата, катаклизмы, браконьерство... В немалой степени диких северных оленей спасают особо охраняемые природные территории. Например, сосед Хакасии — Саяно-Шушенский заповедник, где обитает подвид наших сегодняшних рогатых именинников — лесной северный олень, облюбовавший себе места у верхней границы леса и горной тундры. Непуганные 50 особей (ведь в дикой природе пугать их нечем, мониторинг и фотоловушки опасности не представляют) каждый год растят молодняк.
Значим в этом плане государственный заказник регионального значения «Олений перевал» — природный комплекс у верховьев реки Чёрный Июс. Здесь пасутся и размножаются около 100 диких лесных оленей. Этот подвид встречается в Горном Алтае, на юге Кемеровской области, юго-востоке Иркутской, в Туве, Хакасии и на западе Бурятии. Но не всё так радужно: благородный олень, как более пластичный и сильный вид, понемногу вытесняет из благоприятных мест обитания своего собрата — северного оленя. К слову, эти благородные господа, дальние родственники нашего героя, не без комфорта расположились в Абаканском центре живой природы (зоопарке) — уссурийский олень (марал), косуля сибирская...

Настоящего дикого северного оленя увидеть можно, конечно же, на Крайнем Севере. Только вдумайтесь: дикий северный олень — современник мамонта! Приспособился за тысячелетия, да так, что без него жизнь северян представить трудно. Здесь и чисто утилитарные цели, и — люди же! — источник вдохновения, эмоциональное восприятие внешне студёного бытия. «Люди растворялись среди оленей, словно сами превратились в них. В неожиданно наступившей тишине можно было услышать отдалённое хрюканье оленей, поскрипывание снега и какой-то далёкий звон, словно где-то в бесконечной дали на лёгком ветру звенела тонкая струна... Такой звук присущ только тундре». (Юрий Рытхэу, чукотский писатель.)

Но пора посмотреть дикому северному оленю в глаза. А они приспособлены к полярному дню и полярной ночи, воспринимают ультрафиолетовое излучение, чтобы находить еду и видеть опасность в темноте. Летом глаза у них золотистые, а зимой — синие. Поэты и тут при деле, например, Лев Ошанин: «Северный мчался ко мне олень. Годы летели прочь. Я видел в жизни вечный день и видел вечную ночь».
А нос! Прямо-таки печка: он греет и воздух, проходящий в лёгкие, и незаменим для ковыряния в снегу, да ещё и увлажняет. Копыта же зимой становятся жёсткими и лохматыми для той же цели — поиска еды под снегом, плюс функция «антискольжение»... У этих приспособленных к дальним переходам животных волос полый внутри, чтобы удерживать тепло и помогать переплывать широкие реки. В отличие от других видов оленей, у диких северных рога есть и у самок. А вот самцы к зиме становятся безрогими: в таком прикиде они не соперники молодняку и оленихам в борьбе за скудную пищу. Видимо, природа и эволюция попытались сделать из них джентльменов... К слову, конфигурация рогов у каждого оленя индивидуальная — как отпечатки пальцев у человека.

Играя такую роль в жизни северян, дикий олень не мог проскакать мимо фольклора, обычаев и обрядов местных жителей. В частности, учёный антрополог и этнограф Владимир Чарнолуский в 1927 году написал статью «О культе Мяндаша» у народа саами (саамы, лопари) Кольского полуострова. У лопарей существует особое божество — дикий северный олень Мяндаш. Миф и обряды поклонения ему хранятся в тайне со времён глубокой древности. Мяндаш предстаёт то оленем-быком, то, сбрасывая рога, — человеком. Кстати, этот культ похож на священного оленя эвенков, и, несмотря на различие традиций, важно общее: почитание божества-оленя — летящего, бегущего и преследуемого охотником. Обряд жертвоприношения Мяндашу первого добытого дикого оленя в начале охотничьего сезона у лопарей автор описал во всех подробностях. Но особо впечатлило, когда в священной ограде из берёзовых веток охотник и его ближайшие родственники-мужчины отрезали кончик оленьего сердца и пили его кровь... Всё это кануло в Лету, остались разве что ритуальные игры молодёжи в диких оленей, но тоже тайные, без чужаков. И миф, где священный олень, роняя рога, говорит: «Эта тундра — Мяндаша тундра! Сопочкам этих холмов — мой рог головной!» Осталось добавить слова некогда популярной песни нанайца Кола Бельды, заслуженного артиста России, Якутии и Бурятии: «А олени лучше-е-е-е!»

Татьяна ПОТАПОВА