Росток

Летом 2008 года между Драматическим театром Минусинска и Заполярным театром драмы Норильска состоялись обменные гастроли. 

Лучшие спектакли минусинцев посмотрели зрители Норильска, а лучшие спектакли норильчан — минусинцы. Я тогда служил актёром в труппе Минусинского театра и впервые побывал в знаменитом городе сибирского Заполярья.
Летели самолётом из Красноярска. За два с половиной часа полёта преодолели полторы тысячи километров. Вот расстояние — и это только Красноярский край! Долго любоваться из окна самолёта зелёным ковром с блестевшими на нём узорами рек и речек — притоков Енисея — мне не довелось. Землю внизу  вскоре перекрыла плотная пелена серых облаков. Словно грязное ватное одеяло расстелили под самолётом, сквозь которое не просматривалось абсолютно ничего. Только над нами холодно и ярко блистало солнце на фоне чистого и такого же холодного голубого неба. И лишь когда самолёт пошёл на посадку и прорвался сквозь серую пелену, уже совсем низко открылся северный пейзаж, мокрый и невесёлый от бесконечного моросившего дождя.

Первый июльский день в Норильске встретил нас не очень радостно. Но только первый. Или минусинцы привезли с собой солнце в Заполярье, или Заполярье само решило проявить гостеприимство, но буквально со следующего дня установилась хорошая погода. Оказалось, что в Норильске такое же синее небо и такое же яркое солнце. Правда, не такое же тёплое...
И вот, спустя две недели, по окончании гастролей, мы возвращались домой. Из города в аэропорт Алыкель нас везли на автобусах. Где-то на полпути автобусы остановились, и нам, уезжающим гостям, дали возможность пять минут подышать загородным воздухом и посмотреть на здешнюю природу. Сразу скажу, что природный пейзаж норильского Заполярья произвёл на меня удручающее впечатление. Редкие карликовые деревья с голыми ветвями были словно опутаны какой-то паутиной — то ли природного происхождения, то ли техногенного. И от этого маленькие деревца казались моему взгляду безнадёжно больными, заживо гниющими. Я обошёл автобус и оказался у невысокого холма, с его тенистой стороны. Подножие этого холма, спрятанное от полуденного северного солнца, привлекло меня белой линзой прошлогоднего снега в небольшом естественном углублении. 

Меня, жителя жаркого Минусинска, сохранившийся снег во второй половине июля, конечно же, очень удивил. Но ещё более удивило другое обстоятельство: когда я подошёл к этой ямке в земле, заполненной остекленевшими кристаллами грязного прошлогоднего снега, то увидел, что из самой её середины торчит живой росток. Это был именно росток будущего дерева, не более метра в высоту, упругий и налитый соком. Он ещё не выстрелил ни одной веточкой, не раскрылся ни одной завязью — ему не хватало для этого солнечного тепла и, следовательно, жизненных сил. Он был готов распуститься, набухли живые узелки на его сильном стебле — но маленькому зелёному чуду не позволял явиться в мир холодный прошлогодний снег, спрятавшийся от солнца в ямке у его корней. Линза спрессованного снега не пропускала солнечные лучи и тёплый воздух к его корешку. И корешок ничего не мог сделать, находясь летом в плену зимнего холода. А лето только что перевалило за свою половину и по закону природы пошло на закат — у этого стебелька, прорастающего сквозь ледяные оковы, в этом году уже не было шансов.
И я подумал о том, что и следующим летом в природной ямке этого холма останется такой же ледяной ёжик, и через год — тоже. И этому деревцу, надо выстоять, дотянуться до солнца и процвести. И как это будет делать юное дерево, какими усилиями, каким терпением, какой волей — ведомо только жизненной силе, заключённой в этом несгибаемом и несдающемся ростке. 

А ещё я думал, глядя на эту пробивающуюся жизнь, что такая же нелёгкая судьба бывает и у людей: кого долго испытывают и не отпускают холодные, даже ледяные обстоятельства его бытия. И человеку тоже необходимо выполнить перед жизнью свой долг — прорасти, дотянуться до солнца и успеть процвести за отпущенное короткое лето. Иногда вопреки упорным усилиям холодного снега… 
Прошло много времени с тех пор, как я побывал с труппой Минусинского театра в Норильске. Но и сегодня помню этот стойкий стебелёк, тянущийся к солнцу из холода прошлогодней зимы. И когда, бывает, мне самому надо преодолевать нерастаявший снег собственных проблем, я вспоминаю этот росток — и простое воспоминание о его жизненном упрямстве помогает собраться с духом и даёт силы.

Игорь ГЕРМАН,
член Союза писателей России
Абакан