Негаснущая магия Севера

Наши края и народы вновь стали всё чаще вдохновлять писателей. Они обращаются к корням, чтобы лучше понять себя, почувствовать, как прошлое питает настоящее. Один из плодороднейших в этом смысле краёв — Карелия.

Варвара Заборцева.
«Береги косу, Варварушка» ^[16+]

Мы рождены, чтоб сказку сделать былью.

Любопытно, что в этом сборнике (помимо нескольких рассказов) две крупные повести, которые являются как бы зеркальным отражением друг друга. В одной, «Марфа строила дом», героиня обитает в краю, где затянулась зима, река уже долгое время не может сбросить ледяную скорлупу. И вот она живёт в своём деревенском доме, грустная и опустошённая, пытается осознать мир, повествует о соседях и соседних посёлках, о своей семье, об ушедших взрывать лёд мужчинах. И всё это на не сказочный даже — а сказовый манер. А в «Пинеге» автор рассказывает, как узнала о гибели отца на СВО, как приехала в родную деревню, готовилась к похоронам и переживала смерть родного человека. И там — те же дома, те же люди, та же семья, то же беспокойство об ушедших на опасное и страшное дело мужчинах. Только всё совершенно реалистично и очень автобиографично. Прочитанные почти одна за другой, они как бы вскрывают суть друг друга, дают подсказки. Очевидно, что молодой литератор — вдумчивый человек, который крепко чувствует свою связь с корнями, с Русским Севером, но в то же время не может не жить в современности. Однако это желание уйти в прошлое, в детство, очень сильное. Она, можно сказать, ещё не стала взрослой в полной мере. И открывает для себя потихоньку мудрость старших, потому так сильны образы бабушек и дедушек.

Собственный голос автора уже пробивается, но пока хрупок, нестроен. До точной выверенности и бритвенной остроты ещё предстоит сделать несколько шагов, поэтому в рыхловатом повествовании я барахталась, искала опору под ногами. Но по канве старых деревянных изб, обрывистых берегов, искорёженных морозами лиственниц и жирной весенней грязи, по кружеву старинных песен уже намечен узор, вплетено своё сказание, которое может заворожить, а может испугать, может научить, а может измучить. Поживём — увидим.

Анна Лужбина.
«Крууга» ^[18+]

Сколько хороводу ни виться...

Женя возвращается в деревню, ныне уже заброшенную, которую когда-то её отец хотел привести в порядок, сделать привлекательной для туристов. Она с братьями приезжала сюда на каникулы, завела несколько друзей, но дело не пошло — местные с опаской отнеслись к планам городских. И они уехали — навсегда, осталось только несколько фото да горстка потускневших воспоминаний. Но их мимолётное вмешательство очень многое изменило в жизни деревенских.

Меня изрядно сбило с толку, когда примерно после третьей главы главный герой внезапно поменялся — как и время действия. Мы так резво и без перехода нырнули в чужое прошлое, что я ещё долго только головой крутила и пыталась отдышаться. Но потом всё же включилась в историю Ярика, мальчишки, который влюбился в городскую Женю. И теперь мечется между симпатией к её родителям и нежеланием многих односельчан, особенно своей матери, что-то менять. Он мечтает, чтобы жизнь пошла по тому пути, который устроит всех. Но действительность показывает, что хорошо всем не бывает. Что обязательно, даже если 99 людям будет хорошо, одному из-за этого — плохо. Да к тому же каждый и не торопится спускаться со своей колокольни и делать шаг к чужой. Зачем? Ему и там неплохо — ветерок овевает, сверху отличный обзор, а уверенность в своей правоте ничто не омрачает. Ну и сидит, пытается другому кричать, что он дурак. Естественно, ничем нормальным это закончиться не может.

К слову, радует, что у нас в литературе модным стал национальный компонент, мы будто заново открываем для себя страну, позволяем звучать голосам жителей разных регионов. Карелия, о которой речь в «Крууге», предстаёт загадочной и стихийной. Обычаи и традиции ещё соблюдаются, мифологическое сознание цветёт и пахнет, мистическая изнанка мира близка как нигде, а люди ценят простоту и сельский уклад. Вот только явление горожан со своими прожектами становится точкой отсчёта, с которой начинается распад былого. Так неужели эта книга — о разрушении? Или только о ещё одном витке спирали-крууги?

Вера ДОРОШЕВА