Полёт без крыльев

Авиационный инженер нашёл общий знаменатель между приборной точностью и живой красотой. 

 По чертежам и холстам

Горизонт — это то, что соединяет: небо и землю, далёкое и близкое, реальность и мечту. Всю жизнь Юрий Чех искал эту линию. На работе он проверял, чтобы горизонт не подводил пилотов: приборы не врали, системы держали курс. А по вечерам горизонт становился живым: горы выгибали спину под облаками, и он переносил эту линию на холст. Инженер и художник, он знал одно: горизонт не терпит фальши. Только чистую линию. Только правду.
Тяга к рисованию появилась у Юрия Анатольевича ещё в раннем детстве. Он помнит, как в детском саду в Красноярске нарисовал корову, и воспитатели не только смогли понять, что изображено, но и высоко оценили его работу.
В 10-летнем возрасте Юрий Чех с родителями переехал в Абакан. Учился в школе № 1, где его заметил Фёдор Пронских — преподаватель изобразительного искусства. Он стал привлекать парнишку к созданию стенгазет.

В то время у Юрия был друг Александр Власов. Вместе они ходили за город писать этюды. Юные художники ещё не знали всех тонкостей этого искусства, творили от души. Однажды летним вечером они отправились рисовать и встретили художника.
— Встречаем живописца — сразу видно, профессионал своего дела. И образ у него классический: берет на голове, мольберт, перепачканные краской руки. Садимся на лужайку с альбомами в руках и наблюдаем. Художник заметил нас. Подходит и говорит: «Ну, показывайте, что у вас!» Анатолий Туманов, а это был именно он, позвал нас в свою художественную студию. У него мы учились классическим вещам. Например, рисовали постановки из гипсовых предметов — в студии были фрагменты греческих скульптур. Учились фрагментарно рисовать губы, причёску, глаза. Параллельно иллюстрировали детские сказки. Так я влюбился в это дело.

После окончания школы Юрий Анатольевич оказался на перепутье: поступать на авиационного инженера или учиться в художественной школе. Служба в Группе советских войск в Германии расставила приоритеты.
— Мой отец работал в авиации. Помню, приходил к нему на работу и наслаждался запахом аэродрома. Любовался самолётами в лучах солнца. Хотелось быть частью этого мира.
После армии поступил в Рижский институт инженеров гражданской авиации. Но рисование не забросил — стал ходить во взрослую студию. После окончания вуза вернулся в Абакан, поступил на службу. В командировки всегда брал с собой альбом и карандаши. Рисовал, глядя в окна самолёта. 


География впечатлений

За время работы в авиации Юрию Чеху удалось посетить множество красивых, в том числе и отдалённых, мест. Он был впечатлён величием Санкт‑Петербурга, где можно долго стоять на одном месте и разглядывать достопримечательности. Москва показалась Юрию Анатольевичу суетливой. Вспоминая моменты путешествий, он смотрит куда‑то вдаль, будто переживает их вновь.

— Если бы я находился сейчас в Африке, то смог бы сказать, откуда человек: из Кении, Уганды, Судана или Конго. Например, в Центральной Африке народ благодаря комфортному климату добродушный и улыбающийся. Все готовы помочь, — делится своими наблюдениями Юрий Чех. — Я благодарен авиации, что она дала возможность мне побывать в разных местах и увидеть людей и зверей, о которых раньше только читал.
Так устроен человек, что чем больше открытий для себя делает, тем шире становится горизонт мышления. Юрий Анатольевич начал изучать животный мир. 
— Моя заинтересованность пернатыми также связана с авиацией. Что такое полёт? Свобода! И это ощущение... Ставлю себя, например, на место коршуна и задаю себе вопрос: что я вижу? Во‑первых, простор, во‑вторых самые мелкие детали (у коршуна острое зрение).
Сначала Юрий Чех изучает птиц, наблюдает за ними в природе, делает наброски и затем рисует.


Служебный роман

Авиация подарила Юрию Анатольевичу не только небо, но и спутницу жизни. Однажды в командировке в Москве коллега предложил: «Давай поздравим с праздником наших девушек‑бухгалтеров — они в гостинице «Аэрофлот». Взяли коньяк, пришли, а там уже стол накрыт. Посидели. Одна из девушек — Анжелика — сказала: «Мне пора
идти». Юрий Чех вызвался проводить. Гуляли по Арбату, потом по Китай‑городу, прошлись по старым переулкам. С той прогулки они начали приглядываться друг к другу.

— Каждый раз, когда заходил к ней по работе, мысленно думал: «Надо же, какие глаза». Как в песне поётся: «Как два тумана. Как два прыжка из темноты!»
Создали семью. Родились два сына — Артём и Максим. Сыновья поддерживают Юрия Чеха в творчестве, дают оценку его работам. Максим каждый раз говорит отцу: «Даже если ты ещё не закончил картину, всё равно присылай, я буду оценивать». Сейчас Юрий Чех готовится к выставке, которая состоится в Абаканском выставочном зале «Чылтыс». На ней будут представлены картины с животными из заповедника «Хакасский».


Философия полёта

На вопрос о том, какой птицей хотел бы стать, Юрий Анатольевич, немного подумав, ответил:
— Мне не хочется быть хищником, лучше — лебедем или журавлём.
Лётная философия учит внимательно оценивать ситуацию. Юрий Чех следовал ей и в отношениях с людьми: старался понимать истинный смысл слов, замечать не внешность, а суть человека, понимать других без искажений, словно считывая показания точного прибора. 

— Самое главное и одновременно трудное в жизни — научиться понимать людей. Прежде всего близких, а потом и всех, с кем сводит судьба. Важно не спешить с осуждением. В небе ведь нельзя судить облака или птиц. Там учишься быстро оценивать обстановку и принимать решения. Осуждения заслуживают лишь заведомо античеловеческие поступки: злоба, стяжательство и им подобные. Но даже в таких случаях необходимо понять, почему человек стал таким. В авиации учат смотреть в корень. Если человек мне близок, я обязан постараться его понять, не отвернуться. Своих в беде не бросают. Держаться вместе и помогать друг другу — вот что значит быть настоящим экипажем. Без этого не выжить ни в воздухе, ни на земле.

История Юрия Чеха — не просто рассказ о самолётах и творчестве. Это пример того, как человек, поднявшись над землёй, научился глубже её чувствовать. Инженерная точность и наблюдательность художника слились в нём в единое целое: он умеет видеть детали, недоступные другим, выделять суть за внешней пеленой и оставаться верным своему экипажу — будь то коллеги, родные или единомышленники. Перефразируя слова из «Маленького принца» Антуана де Сент‑Экзюпери, можно сказать: «Мы в ответе за тех, кого приручили, и за то небо, которое продолжает жить внутри нас, даже когда мы стоим на земле».

Виктория КОЗЫРЕВА