Сяду я верхом на коня, ты неси по полю меня

Так уж звёзды сошлись, что столетний юбилей ипподрома Хакасии совпал с годом Лошади. Но историю пишут люди, в том числе историю рекордов своих четвероногих чемпионов. И почти каждому из нас, жителю республики, есть кого из них вспомнить: того, кто ближе...

Уже почти 25 лет нет на этом свете моего одноклассника, в 70 — 80-х годах прошлого века победителя российских (и не только) соревнований, Валерия Каська. Опять-таки звёздное совпадение: беседовали мы с ним 24 года назад тоже по случаю года Лошади. Хочу повторить фрагменты того интервью: ведь живой рассказ самого героя убедительней уже уходящих в прошлое воспоминаний друга-журналиста. Хотя и не без них.

...Почему-то особенно запомнилась ранняя осень. Золото тополей охватило мягкой лентой зелёное поле ипподрома, от синевы высокого прозрачного неба дух захватывало так, как захватывает только в юности. А тут ещё духовой оркестр и нагретое дерево скамеек на трибунах, с которых, впрочем, беспрестанно приходится вскакивать для лучшего обзора — на повороте в пыльном облаке уже различаются вытянутые в струну, почти параллельно земле, ноги коней. И слившиеся с лошадьми всадники. На финишной прямой Валера Каськ, мой одноклассник. В этой его ипостаси всё привычно и даже обыденно. Но другая его жизнь — возле высоких коней и загадочных конюшен, в этом сине-зелёном пространстве неба и травы, послушном полёту лошади, — волнует! И хотя годы спустя мы изредка встречались, но о чём бы ни говорили, реальный образ повзрослевшего Валерия Яковлевича Каська попадал под «оптический прицел» наших шестнадцати лет.

Дела и забавы горячих эстонских парней

— Не поняла, при чём здесь клуб «Что? Где? Когда?»...

— Знатокам на ТВ задали вопрос, на который они не смогли ответить: где и когда в России организовались первые кооперативы? А я отвечу: в Ермаковском районе Красноярского края. Прадеда моего, Якова Освальдовича Каська, ещё при царском режиме выслали сюда из Эстонии, — рассказывает Валерий. — Да не только его выслали, всю деревню. Горячие эстонские парни не растерялись, мигом обросли прибыльными хуторскими хозяйствами и напрямую стали торговать с Германией. Наши им — сыр, а немцы — товар. И вот однажды прадед выписал комплект духовых инструментов. Это, прямо скажем, неординарное решение и положило начало музыкальной династии Каськов... Дед мой, Освальд Яковлевич, руководил в Абакане духовым оркестром.

— Тем самым, который и в кинотеатре «Победа» играл, и на ипподроме, и на танцах в парке?

— Да, и на праздниках. К тому же дед сочинял музыку, и эту «заразу» передал сыну — Якову Освальдовичу. Отец мой играл на баритоне, на тромбоне, оркестр ездил на конкурсы, коллектив в то время считался сильным.

— А ты уклонился от нот? К тому же тебя не назвали Освальдом, как традиция велела?

— Мама Валерой назвала. Видно, с этого и пошел отказ от традиций. Хотя я играл на баритоне (он звучит на октаву ниже трубы). Но, признаюсь, уже много лет не брал в руки инструмента.

Спорт, азарт и любовь

— Куда уж баритону против коней...

— Всё вышло случайно. Опять-таки мама отправляла меня летом в деревню, где я с радостью возил на лошадях копны. А в 1966 году сосед стал ходить на абаканский ипподром и меня вовлёк.

— И ты пропал?

— Поначалу мне так не казалось. Бывает, упадёшь хорошенько, ну, думаешь, хватит, всё. Ни ногой сюда. Дня два проходит — обе ноги сами несут на ипподром. Вот так пацаном (шестой класс) стал скакать верхом. Окончательно и бесповоротно я пропал, как ты выражаешься, в 1968 — 1969 годах, когда на ипподроме организовали конноспортивную школу. Преодолевать препятствия мы учились вместе с жеребцом Бруском, с которым потом и дружили, и побеждали долгие пять лет. В 1970-м на Кубке Сибири Брусок отлично взял все препятствия. Но параллельно я ещё участвовал в скачках на знаменитом тогда жеребце Финале.

— Что же преобладало в увлечении лошадьми? Спорт, азарт, любовь?

— Спорт, азарт и любовь к коням трудно разделить. Чтобы добиться спортивных результатов, с лошадью работать надо — мороз не мороз, жара не жара. А для этого её любить. Кони ведь, как и мы, тоже разные по темпераменту! Если лошадь-холерик и всадник-холерик, то ничего не выйдет — несовместимы. Такому коню всадник-флегматик нужен. Иначе, хотя оба и способные, на результаты надеяться не приходится. Два живых существа должны быть едины, дополнять друг друга, понимать с малейшего движения и взаимно доверять. Бывает, всадник растеряется, а конь вывезет. И наоборот: всадник командует — конь ему доверяет и делает. Но если четвероногого друга обмануть, он может и отказаться работать.

— Это опытом познаётся?

— Не только. Интуицией, характером. И учёбой. Я до армии учился на тренера по конному спорту при Всесоюзном институте коневодства в Рязани.

То ли Каськ, то ли Конкин?

— Кстати, о твоей кинематографической армии...

— История, как мы с Виктором Руденко, спортсменом из Каратуза, попали в кавалерийский полк, похожа на детектив, но это отдельная история. Мы оказались, учитывая конноспортивную школу, в полку, что стоит в Алабино, под Москвой. Там же находятся и знаменитые парадные дивизии — Кантемировская и Таманская.

— Не Будённый учредил кавполк?

— Нет. Я бы сказал, далёкий от конюшни Хрущёв. И вот почему. Как известно, первый фильм по «Войне и миру» Толстого сделали американцы.

— Темпераментного вождя это не на шутку заело?

— Никита Сергеевич громко возмущался по такому случаю на политбюро. И Бондарчук тут же стал снимать отечественную войну с миром. Под фильм и был создан полк, если не ошибаюсь, в 1967 — 1968 годах. Вообще-то кавалерийский полк небольшой — в 500 сабель, но при массовых киносъёмках его развёртывали. Если съёмок не было (но простоя почти не случалось), мы занимались той же политической, строевой подготовкой, что и кантемировцы, таманцы. Но «зимние квартиры» нам не светили. Существовали разнарядки на «Ленфильм», «Таджикфильм», киностудии имени Довженко, Горького, ну и так далее. Где полк был нужен, где эскадрон, где взвод. Случались и параллельные съемки: например, фильм «Потоп» (совместно с поляками) и наш «Как закалялась сталь».

— Валера, как ты Корчагиным стал?

— Я даже не могу вспомнить, кто на меня пальцем как на дублёра показал. Вроде нашли, что мы внешне похожи. Владимир Конкин сам на лошади не ездил. И крупный план с ним снимали так: машина без верха, на ней седло, на нём актёр сидит, шашкой машет... Меня же подходяще загримировали, и средний план снимали в одежде Конкина. С маху посмотришь, действительно, не разберёшь. Я потом сам, как фильм вышел, не мог понять, где он, а где я.

— Какие ещё фильмы запомнились?

— В Молдавии — «Красная метель», в Одессе — «Оборона Одессы», в Житомире исторический фильм, название забыл. Под Киевом — «Потоп», во Пскове — «Прикосновение», «Я — Шаповалов» под Горьким, в Новосибирске — «Горячий снег»...

— Практически бесконечное кино?

— Лошадь и всадник только отгрузились в эшелон, а очередная студия уже платит за следующий фильм. Поэтому использовали нас по полной. Помню, «Рустам и Зухраб» снимали в крепости старинной в Белгороде-Днестровском. Днём и ночью работа, а на нас какие-то кожаные юбки, безрукавки и прочие прибамбасы. Дадут два часа отдохнуть — и снова. Моря не видели, хотя оно рядом. Под Новосибирском же, напротив, жуткий мороз. Пехота у буржуек, а мы возле коней греемся. Или актёр Жженов вдруг закапризничал, съёмки бросил, а нам неизвестно, сколько ждать на холоде. Один наш сослуживец-грузин ворчал: я, мол, в жизни две ошибки сделал. Первая — женился, вторая — в армию попал. Нас, говорит, семерых верхами с гор сняли, у шестерых были деньги — ускакали назад в горы, а я вот сюда... Ну да всё равно интересно — Союз объездили вдоль и поперёк. Потом с ребятами после армии часто встречались — уже на соревнованиях. Ведь все спортсмены.

— По-моему, с армией твоя кинематографическая карьера не закончилась. Был ещё «Последний год Беркута». И последний — каскадёра Каська?

— Видимо. Ведь «Беркут» снимался здесь, в Хакасии, в Верх-Аскизе и Абазе. Режиссёр Лысенко меня узнал: «В кавполку служил? В «Обороне Одессы» встречались?» Предложил мне продублировать артистов там, где нужны конные трюки. Приехал знаменитый каскадёр Тимофеев, подучивал где надо. Всякое бывало. Кидали на меня аркан и тащили с лошади: три дубля сделали. В Верх-Аскизе на стременах висел — как убитый... В этом фильме я многих артистов дублировал, гримировали меня практически под всех. Был и консультантом: объяснял, например, на какой стороне шашку носить.

Былое и думы

— Прощай, оружие?

— Да, после армии начался серьёзный спорт. Стали выезжать на запад в 1975 году, и это поменяло наши местечковые представления, ведь в собственном соку варились. На спартакиаду России командой поехали, и двое — Саша Молев и я — оказались в десятке лучших. А ведь там другой масштаб: стартуют по 50 — 60 всадников из Москвы, Ростова, Смоленска... до 25 команд. Я выступал на преодолении препятствий уже с Биссером (Брусок постарел). Серьёзно всё: и высота, и ширина препятствий, и сложность другая. Многое дали такие соревнования (российские, всесоюзные, Кубки Сибири) и как спортсмену, и «как работать лошадь». Выезжали каждый год.

— Который запомнился?

— 1978-й у нас с Биссером выдался урожайным. В марте выехали в Новосибирск (Кубок Гайдара, зимний чемпионат Сибири), там мы выиграли все выступления; оттуда — в Кострому, где я стал чемпионом России, обладателем Кубка России (золотая и серебряная медали), затем всесоюзные соревнования, куда мы поехали с Александром Молевым. А вот здесь Биссер отказался прыгать, его «перетянули». Немудрено — весь год на колесах (в поезде) плюс большая нагрузка, и, похоже, нервы у коня не выдержали. Отказался наотрез. Следовало мне это раньше почувствовать. Лошадь не тогда больна, когда захромает, а много раньше... У неё те же болезни, что и у нас, и её болячку надо «переводить» на себя: а как бы я чувствовал себя на месте коня, как бы реагировал. Теперь точно знаю, что в 95 процентах случаев всадник виноват, и только в пяти — лошадь. А тогда чересчур заразились мы с Биссером спортивным азартом. (Но Александр Молев, к чести Хакасии, выиграл всесоюзные на Флигеле — жеребце с исключительно мощным прыжком...) Дал я Биссеру год отдохнуть, и он даже брал препятствия, но в большой спорт уже не годился — нарушилась нервная система... Потом было ещё много соревнований, где конники Хакасии и ваш покорный слуга добивались хороших результатов.

— Не грустишь, Валера, что жизнь кочевая и азартная как-то плавно перетекла в более спокойную тренерскую?

— Всему своё время. А ребята, с которыми мы, тренеры, работали, остались верны лошадям, увлечению, ставшему профессией. Михаил Бакута, Володя Козеев, Виталий Скорик, Юрий Ярлыков продолжают и спорт, и тренерство на рысистых у нас в Абакане. В Новосибирске работает заместителем директора ипподрома Анатолий Кирдин, Юрий Голиков — директор Красноярской конноспортивной школы, Сергей Мартьянов тоже в Красноярске, стал мастером спорта международного класса. Мастер-жокей международного класса Василий Мельников работает на центральном московском ипподроме. Я тоже мог бы остаться в Москве, но очень потянуло домой. И вот ведь парадокс: жить хочу только здесь, но иногда влечёт туда, где ещё не был...

* * *

...Валерий Яковлевич Каськ умер мгновенно, пересекая пешком пространство бегового круга ипподрома. Лютый морозом февральский день, когда гвоздики с ледяным хрустом опускались на крышку гроба. Но в памяти, в ощущениях виделась просторная зелёная поляна, где под мягким солнечным куполом неба сливались в одну стремительную линию всадник и его конь.