Словно забыть старый причал мне не велит

— Перебирала семейный архив: фотографии, грамоты, трудовые и орденские книжки родителей. Их уже нет, а сердечная память жива. Причём память не только моей семьи, а память города, страны. Хочется поделиться яркой судьбой моей мамы поколения детей войны, — рассказала дочь Александры Зайцевой Татьяна Курячая.

Там, на горке

Но сначала мысленно посетим один из уголков Абакана 1960-х годов — с несколько ностальгическим чувством, ведь я тоже помню наше с Таней детство.

— На углу улиц Советской и Хакасской стоял наш ведомственный (от электростанции) деревянный дом на две семьи, — говорит Татьяна Николаевна, — смежный с двором этой организации. А сама электростанция соседствовала с ДОСААФом, помнишь, там были учебные машины и даже самолёт для прыжков с парашютом?

— Всё это притягивало нас, ребятню, как магнитом, мы часто играли во дворе станции, где между ранеточных деревьев стояли пустые огромные бобины от кабелей. Во двор ДОСААФа тоже было просто проникнуть, даже не сильно порвав так называемые шаровары — через дырку в заборе.

— Как и через дырку в заборе в летний кинотеатр «Мир», что рядом с городским садом. Там была и парашютная вышка, с которой смельчаков спускали на проводе, но под куполом. А наш сосед дядя Вася Лобанов работал на карусели, и мы по полдня не слезали с неё, укатавшись до смерти. Кстати, ведь деревья в любимом горсаду сажали наши родители и абаканцы других предприятий города, как и в Черногорском парке. Эти деревья (что от них осталось), должно быть, помнят тех, кто бескорыстно служил своему городу и стране, нашей ушедшей стране... В том числе мою маму Александру Ивановну Зайцеву.

И о броневике с Лениным

— Таня, без предыстории никак.

— Александра родилась в селе Тесь Минусинского района 6 мая 1928 года. И отец, и мать Саши имели прежде семьи, у каждого по двое детей, а потом овдовели. Женитьбой объединив ребятишек, они родили ещё четырёх дочерей: Марию, Анастасию, Александру и Галину (в таком порядке). Моя бабушка Татьяна Афанасьевна растила детей, занималась домом и огородом. Жили небогато, но дружно. Дед же Иван Павлович был на все руки мастер — по металлу, дереву, мог сделать мебель, сани, конную пролётку.

— До брака с твоей бабушкой чем он занимался?

— А это прямо-таки исторический детектив. Мамин отец был родом из Нижнего Новгорода, старовер. От родов умерла его первая жена, остался с сыновьями Иваном и Кириллом (судьба их ждала нелёгкая: Иван, лётчик, пропал без вести в Финскую кампанию, а авиамеханик Кирилл погиб на Ленинградском фронте Великой Отечественной). Деда Ивана Павловича помотало по свету, даже поработал в Питере в мастерской, где ремонтировали броневики. Угодил в самую революцию. Его лучший друг был водителем того исторического броневика, с которого Ленин свою речь держал. Я в школе сочинение об этом писала, за что получила пятёрку... Но так или иначе родственники сманили деда в Абакан, где и состоялся его второй брак. Далее же судьба определила его детей, каждого — на свою дорогу в жизни.

Случайных дорог нет

— И как же Александра Ивановна пришла к «электрической» профессии?

— Александра после 7-го класса поступила в ФЗО (школа фабрично-заводского обучения). Война. Ученики делали ящики для снарядов, убирали овощи в поле, собирали колоски. Мама рассказывала о постоянном чувстве голода: ели картофельные очистки, жмых от подсолнечника, мучную болтанку. Праздник, когда отец приносил конопляное масло. Уже много позже мы с семьёй любили выезжать на абаканские острова, ещё не тронутые «цивилизацией»: с черёмухой, цветами, травами. Мама показывала нам с братом Витей саранки, заячью капусту, солодку, щавель... Говорила, что в войну они, дети, бежали в поле, как только что съедобное выскочит из земли...

Но учиться дальше Саше не пришлось — серьёзно заболела мама, на руках девочки осталась младшая сестра. (Две старших к тому времени получали специальность в Учительском институте.)

— А её отец?

— Он ушёл к другой женщине. Мама вспоминала, что было не просто тяжело, а очень тяжело. Александре исполнилось 19 лет, когда подруга посоветовала ей устроиться на абаканскую городскую электростанцию щитовой (электромонтёр щита управления электрическими режимами станции). В то время там стояла паровая турбина, которая вырабатывала электроэнергию на нужды города. Я помню и огромный (по детскому восприятию) машинный зал с этой турбиной. Но город рос, мощностей становилось недостаточно. Первый электропоезд появился там, где нефтебаза, а второй — в нынешней зоне отдыха. А далее — уже другая электрическая история...

Вот так эта профессия стала смыслом жизни мамы. Много лет Александра Ивановна Зай­цева отдала делу и коллективу электросетей, где она до самой пенсии работала диспетчером, по сути занимая инженерную должность. Но тогда у многих из поколения наших родителей не хватало образования, но хватало ума и сердца, затем и опыта. Ещё хочу заметить, что у наших стариков не было, скажем так, нервозности, как у нынешних, хотя жизнь их складывалась не в пример труднее. А грамотная и оперативная работа диспетчера обеспечивала бесперебойное электроснабжение города, предотвращая и устраняя аварийные ситуации.

— Помнишь некоторые?

— Конечно, всё на глазах, хотя и детских. Так, однажды на подстанции Северная из-за технического брака взорвался трансформатор высоковольтной линии, как раз в мамино дежурство. Мужики, мягко говоря, расписались. А у мамы, видимо, так бабахнул адреналин, что отнялись ноги, но не голова. «Держите меня под руки, — сказала мужикам, — а я буду говорить вам, какие ячейки отключать, чтобы дальше не полыхнуло».

— Твой отец, Николай Константинович Курячий, тоже работал на электростанции, это я помню.

— Да, там они с Александрой познакомились и поженились... К теме аварий: у папы была дежурная смена на той же Северной подстанции — и как раз в ночь жуткого наводнения 1969 года. Тогда основной поток Ташебы со страшной силой нёсся по улице Крылова. А высокое начальство всё не давало отмашку отключить город. Отец сидел на большом дубовом столе, а вокруг него уже стояла высокая вода. Тогда директор: мол, давай отключай! А вода уже в ячейки поступала, всё бабахало, не приведи господь. Одна лишь столешница с батей была ещё посуху, когда директор приплыл к нему на резиновой лодке. («Уже и с жизнью прощался», — говорил отец.) Немудрено, что у родителей сердце сдавало...
Случалось, что по каким-то причинам электричество отключалось, а, допустим, в больнице операция идёт. И тут всё зависело от диспетчера — быстро сориентироваться по определённой схеме, переключив один участок на другой. Мама справлялась с такими ситуациями отлично. И руководство предприятия, оценив её вклад в производство и общественную работу (Александра Зайцева пять или шесть созывов была активным депутатом городского Совета), ходатайствовало о награждении её орденом «Знак Почёта».

А в душе — оркестр!

— Похоже, общественная работа с коллективом электростанции стала для Александры Ивановны не просто хобби, а тоже делом жизни?

— Там, на станции, было очень интересно! Смотры художественной самодеятельности, праздники, детские утренники, новогодние ёлки и подарки...

— Но это как у всех. На электростанции же размах — так размах?

— Началось с общих праздников, где пели песни под гитару и баян. Так у Александры (при горячей поддержке) родилась идея создать здесь почти профессиональный артистический коллектив. Руководство не скупясь выделяло деньги на костюмы (представь, в швейном объединении заказывали для народных певиц платья из тафты, а у Манакова — сапоги из натуральной кожи). Уровень исполнения концертных номеров такой заботе соответствовал: возник не только хор, но и ансамбли, включая танцевальные.

Мама же к руководству с новой идеей: надо организовать свой духовой оркестр, ни много ни мало. Руководство, почесав лбы, решило: «Хорошо, Александра Ивановна, сделаем!» Обу­чили желающих, купили инструменты. Сама же затейница выучилась играть (не помню, на каком инструменте) и даже стала, ко всему прочему, участницей духового оркестра Абакана, именно с ним связаны воспоминания о танцах в горпарке и выступления перед киносеансами в «Победе»... Понятно, что руководителем всей художественной самодеятельности электростанции стала Александра Зайцева. Появились к тому же струнный оркестр (!) и вполне полноценная театральная студия.

В актовом зале предприятия яблоку негде было упасть — приносили дополнительные стулья. Ведь азартно аплодировали артистам буквально все родственники, знакомые сотрудников «с чадами и домочадцами». После спектаклей или смотров, концертов, праздников всем коллективом накрывали столы — кто что приготовит. Детей кормили в первую очередь. Было весело, душевно — по-домашнему.
К слову, не песнями едиными. Отец мой — Николай Курячий (родом из казаков) организовывал шахматные и шашечные турниры, катания на коньках и лыжах.

— Похоже, особой линии разграничения на работу и дом попросту не было?

— У нас дома собирались родственники с маминой и папиной сторон. И какой праздник без песен? У мамы был отличный слух, но голос «домашний». Батя же, о чём говорили все, пел как Марк Бернес. Да и практически вся наша родня работала на электростанции, какая уж тут «линия разграничения». Конечно, дружный коллектив станции участвовал и в делах общественно значимых: ездили на уборочную, это было время освоения целинных земель, рабочих рук не хватало. И как человека добросовестного и ответственного, старшей назначали Александру Зайцеву: а это значит, не допускать (преимущественно в мужском коллективе) разгильдяйства и выпивки. Слушались — авторитет мамы был неоспорим.

— Но время менялось...

— К сожалению, из-за реорганизации электроснабжающих предприятий (объединения их, а потом вновь организации горсетей) культурно-массовая работа сошла на нет. Очень сложно психологически пережила это Александра Ивановна, фактически потеряв своё детище... Но до самого преклонного возраста мама была почётным членом своего родного предприятия, а День энергетика был и оставался её любимым праздником. Конечно, с поздравлениями благодарного коллектива.

— Таня, а какие у тебя с мамой были отношения?

— Она — главный человек в семье. Работа, дом, наша с братом учёба — всё на ней. А для меня — как подружка. Мы говорили абсолютно на любые темы, решали вместе непростые жизненные вопросы. И не только для меня: мама по характеру очень сердечная была, гостеприимная.

К слову: помнишь, у нас были кролики, куры и кот? Когда она возвращалась с ночной смены в 8 утра, её торжественно встречала голодная процессия: впереди кот, за ним кролики, а далее петух вёл своих кур. «Шура, вот твоё хозяйство идёт!» — хохотали соседи, которые тоже рассказывали Александре Ивановне о своих проблемах, зная — поможет. К тому же мама бесподобно стряпала, а тесто какое! Я сейчас делаю по её рецептам, но чувствую, не совсем то. Когда же мы собрались на её 85-летие, мама суетилась, сама готовила стол и вдруг сказала: «Знаешь, Таня, у меня тесто плохо поднялось, наверное, не буду больше стряпать». В последний путь мы проводили маму в марте 2015 года...

— Помнишь, подруга, мы в юности пели песню, где есть такие слова: «... время растаяло, значит, и мной на берегу что-то оставлено...»

— «Если опять берег мелькнёт — сердце болит, словно забыть старый причал мне не велит».