Шаманские тайны Оглахтов

Текущий год выдался на редкость удачным в плане обретения новых научных знаний о далёком прошлом нашей республики.

Отечественные и зарубежные археологи раз за разом демонстрируют коллегам и обществу удивительные артефакты, открывающие неизвестные стороны материальной и духовной жизни древних обитателей Хакасско-Минусинской котловины. «Хакасия» рассказывает об этом оперативнее и подробнее других СМИ. И сегодня вас снова ждёт очередная эксклюзивная информация об открытиях профессиональных историков.

Каменная летопись горного святилища

Начало этой истории оказалось связано с путешествиями автора этих строк на скальник Сорок Зубьев, расположенный с южной стороны огромного горного массива Оглахты в Боградском районе. И с произошедшей там случайной встречи с польским исследователем древнего наскального искусства Анджеем Розвадовским.

Оглахты находятся в 50 километрах от Абакана, южнее села Советская Хакасия. Начинаясь с берега Красноярского водохранилища, горная гряда тянется на 15 километров вглубь степи. Это совершенно особенное место, где сконцентрированы памятники различных археологических культур: поселения, могильники, сложенная из камня многокилометровая крепостная стена. Кроме того оно по праву считается одним из самых грандиозных памятников наскального искусства Среднего Енисея. Учёным известны свыше 3,5 тысячи петроглифов разных исторических эпох — от неолита до этнографической современности (с XVII по начало XX века).

Самая живописная и высокая (почти 764 метра) часть гряды — гора Сорок Зубьев. Практически на всём её шестикилометровом протяжении древние художники и жрецы давным-давно канувших в Лету культов оставили многие сотни наскальных рисунков: фигуры людей, сцены сезонных праздников, охоты, войны, изображения диких и домашних животных, мифических существ. Среди всего этого разнообразия есть и пара редких каменных панно с шаманами.

Как известно, большая часть Оглахтов включена в государственный природный заповедник «Хакасский». Поэтому свободный доступ к находящемуся здесь богатейшему историко-культурному наследию для жителей и гостей Хакасии, увы, закрыт. Тем не менее в 2008 году мне всё же довелось пройти с фотокамерой целиком весь вышеупомянутый скальник, зафиксировав почти все имеющиеся на нём рисунки. В том числе изображения камов, выполненные очень реалистично, с хорошо различимыми деталями костюмов и их главного магического атрибута — бубна. В 2018 году в Оглахтах работали археологи из Санкт-Петербурга и Кемерова. В их полевом лагере я накоротке и познакомился с иностранным исследователем, прибывшим сюда издалека-далёка специально для знакомства с шаманскими рисунками. Заветную тропинку к ним доверили показать мне. Результаты изучения петроглифов Сорока Зубьев польский учёный опубликовал только в этом году (буквально пару месяцев назад) в английском академическом журнале по археологии Time and Mind («Время и разум»). Его научную статью я, конечно, с интересом прочёл и теперь готов кратко пересказать.

Этот загадочный мир

«Несмотря на то, что в последние десятилетия вопросы шаманизма и наскального искусства активно обсуждаются во всём мире, о шаманском наскальном искусстве Сибири известно удивительно мало. Сибирский шаманизм представляет собой историческую культурную традицию коренных народов. Он богат этнографическими свидетельствами, однако археологи редко обращались к этим данным», — сообщает Анджей Розвадовский.

По его свидетельству, в изображениях хакасских камов с бубнами (характерными атрибутами сибирского шаманизма, символизирующими связь с миром духов), как правило, отсутствуют черты, свойственные так называемому шаманскому наскальному искусству других регионов мира: Южной Африки, Северной Америки или Европы эпохи палеолита (в последнем случае имеются в виду петроглифы в пещерах). «Однако это не означает, что их интерпретация проста и однозначна. Примечательно также, что, несмотря на прежде довольно широкое распространение шаманизма в Сибири, изображения шаманов в местном наскальном искусстве встречаются нечасто. Что же касается хронологии, то в большинстве случаев они, по-видимому, относятся скорее к исторической, нежели к доисторической эпохе», — пишет он.

Исследованные им наскальные изображения Сорока Зубьев впервые были открыты и описаны ещё в конце прошлого века известными советскими и российскими археологами Леонидом Романовичем Кызласовым и Николаем Владимировичем Леонтьевым. По их мнению, эти наскальные рисунки были созданы в этнографическое время, по видимому, самими хакасскими шаманами. Польский специалист вопрос хронологии не рассматривает, а делает упор на сочетание этих петроглифов с естественными формами скального рельефа.

«Хорошо известно, что наскальное искусство не сводится лишь к самим изображениям и что ландшафт является его неотъемлемой составляющей. Для интерпретации смысла петроглифов важна и сама скала, включая такие её особенности, как трещины, углубления или неровности поверхности, с которыми изображения зачастую кажутся намеренно соотнесёнными», — уверен учёный.

По его мнению, опирающемуся на опыт других зарубежных исследователей, в сибиреведении этот аспект наскального искусства до недавнего времени практически не принимался во внимание. Анджей Розвадовский применил его в своём исследовании, также добавив к этому данные этнографических источников. Полученные же выводы просто поражают воображение.

Посвящение в глубине сакральной скалы

Особенность изображений шаманов на скальнике Сорок Зубьев и на исследованной ранее польским археологом Ильинской писанице (находящейся на одноимённой вершине в Минусинском округе Красноярского края) заключается в их намеренном расположении в крупных скальных расщелинах и нишах. Днём они всегда находятся в тени и со стороны похожи на потаённые входы внутрь гор. Согласно хакасским верованиям эти изображения могут быть связаны с шаманской инициацией, включающей символическое путешествие внутрь скалы для обретения начинающим камом своего первого бубна, необходимого для последующей практики.

Учёный пишет: «Приобретение бубна конкретным шаманом имело как материальное, так и метафизическое измерение. С одной стороны, процесс изготовления шаманского бубна хорошо задокументирован, а с другой — этнографические данные из этого региона указывают на то, что в символическом смысле бубен должен был быть передан адепту шаманом-предком. Хакасские предания гласят, что после смерти шаманы отправлялись в недра гор, где продолжали своё посмертное существование, и что именно туда после их кончины волшебным образом перемещались и их бубны. Таким образом, получение первого бубна кандидатом в шаманы подразумевало его приобщение к миру предков — то есть к недрам священной горы, — поскольку именно там его ожидал этот важный магический предмет».

Археолог зафиксировал под фигурой шамана на Ильинской писанице высеченное изображение пары человеческих ступней, направленных к углублению в скале — словно символ невидимого человека, уходящего в гору через расщелину, неотъемлемую часть художественной композиции. Похожую любопытную деталь он увидел и в скальных нишах на Сорока Зубьях. Ступни изображённых тут шаманов с бубнами соприкасаются с еле заметными трещинами в камне. Археолог предположил, что таким образом художник мог показать вход в скалу и выход из неё через эти тонкие трещины. О том, что подобные нюансы скальной поверхности могут иметь именно такое значение, свидетельствуют многочисленные исследования, проведённые зарубежными учёными в других регионах мира, где также наблюдались необычные взаимосвязи между наскальными изображениями и трещинами в камне. Например в Центральной Азии, Южной Африке и Северной Америке. И вот теперь польский исследователь обнаружил их и на Среднем Енисее.

«В Оглахтах, как и на Ильинской писанице, мы имеем дело с отчётливой шаманской иконографией. И в обоих случаях скальные расщелины и ниши специально включены в композицию петроглифов, так как речь скорее всего идёт о мотиве, который неоднократно встречается в многочисленных шаманских преданиях, записанных в разных районах Сибири.

Этнографические данные о хакасах и других народах Южной Сибири в целом свидетельствуют об анимистической природе скал и гор. Они воспринимались как одушевлённые существа, части единого «ландшафтного организма», места обитания духов — хозяев местности, предков-шаманов и культовых героев, а также как вместилище их богатств. Считалось, что они могут взаимодействовать с людьми. И это способно приводить к реальным последствиям для них», — полагает Анджей Розвадовский.

Интригующая гипотеза, не так ли? Такой нетривиальный подход к хакасскому шаманизму и здешним памятникам истории пока что разрабатывается только им. В будущем польский учёный надеется снова вернуться в Хакасию и продолжить исследования.