Где поют тайга и кай-комус
Община шорцев. Вчера, сегодня и возможное завтра
В рабочем посёлке Бискамжа Аскизского района издавна живёт малочисленный коренной народ — шорцы. По большому счёту до сих пор верный своей культуре и традиционным промыслам.
О быстротечном времени и судьбах людей рассказывает заместитель председателя общины «Элим» («Земля-прародительница») Вера Орешкова.
Зимой и летом разным цветом
Детство в горах и тайге разительно отличается от, к примеру, городского. И хотя Вера сравнительно молода, она и её ровесники ещё не потеряли связь с природой, понимают законы и нравы иного, лесного мира. А значит, культуру людей, в этой первозданной природе «прописанных».
Да вот они — рядом. Отец нашей собеседницы Николай Николаевич Кискоров всю свою жизнь занимался традиционными промыслами шорцев — охотой, рыболовством и всем с этими главными делами связанным. Дома готовили охотничье снаряжение: обшивали лыжи камусом, мастерили специальную одежду и обувь — ичиги; плели сети и «мордушки» для ловли рыбы, выделывали шкуры медведя, соболя, белки, зайца, норки... По особой технологии коптили мясо и рыбу. Так что лежать на печи семье было не с руки.
— Запомнила свистульки для охоты на глухаря и рябчика, — улыбается детским воспоминаниям Вера Орешкова. — Они издавали звуки самца во время брачных ритуалов птиц.
Что же касается географии житья Кискоровых, куда родина пошлёт охотника — туда и переезжали: Кузбасс (где родилась Вера), Хакасия — Таштыпский, Усть-Абаканский районы и, наконец, Бискамжа Аскизского, здесь семья осела основательно. На тот момент росли уже пять дочек — любимиц мамы и папы. Охота — это зимой. Отца забрасывали в тайгу на два-три месяца (случалось, и вертолётом) до избушек-зимовий.
— Мы с сёстрами любовались шкурками соболей, когда папа возвращался с промысла, — рассказывает Вера Николаевна. — Их было много, разной расцветки, красиво!
Летом же краски тайги и жизни менялись.
— Когда мы были маленькими, папа всю семью вывозил в тайгу, — продолжает Вера. — Строил летний навес и устанавливал палатки. А однажды он взял с собой на охоту старшую сестру — на солонцы (определённое место на охотничьем участке, куда зверь приходит полизать соль). Они сидели тихо-тихо, ждали. Вскоре появилась маралиха с детёнышем. Сестра заволновалась, чтобы, не дай бог, отец не выстрелил. Она не понимала ещё, что папа и не станет стрелять! Он же с детства (с 12 лет) жил по законам тайги. Никогда не брал от неё лишнего — ровно столько, чтобы прокормить семью.
Мы же с сёстрами собирали ягоды, грибы, кедровые шишки, заготавливали для продажи черемшу. Этим мы уже в раннем возрасте зарабатывали себе на одежду: каждый год надевали что-то новенькое к 1 сентября. Это житьё в тайге было наполнено самыми счастливыми моментами детства.
Украл для... счастья
— Женщины в шорских семьях, понятно, помогали мужьям со снаряжением для промыслов, — уточняет Вера Николаевна, — но были и чисто домашние дела. Мы помогали маме по хозяйству, лепили пельмени, готовили национальные блюда, толкли талкан... Мама сама шила нам платья. Когда она сидела за швейной машинкой, всегда пела. Особенно любила песни Людмилы Зыкиной и непременный «Оренбургский пуховый платок». Очень уютными были эти домашние вечера с мамой Ефросиньей Антиповной. Как-то под настроение она рассказала нам, своим девочкам, что отец очень хорошо плясал. У нас есть пляс такой своеобразный, шорский. Родители разговаривали между собой и с односельчанами на родном языке. А вот нас не учили, о чём с годами мы очень и очень пожалели...
В нашей семье есть удивительная история о том, как молодой папа... украл юную маму (она на семь лет его моложе). 17-летняя Ефросинья училась тогда в восьмом классе в селе Усть-Анзас Таштагольского района Кемеровской области, жила в интернате. С ней вместе учился младший брат отца. И однажды он вызвал её со школьного вечера на улицу. Фрося вышла, ни о чём не подозревая: да мало ли зачем и кому понадобилась... А поджидавший девушку Николай увёз её к себе домой! Её родители всполошились, приехали к семье внезапного жениха. Но то ли Ефросинье жалко стало «мужа», то ли его семью большую (девять человек, Николай — старший), но она сказала своим: «Я сама согласилась». Вот так с тех пор они всю жизнь вместе.
— А вас, Вера, не крали?
— Сосватали как полагается. Муж у меня русский, его отец по фамилии Свиридов. А мама немка — Бахман. У родителей моего мужа тоже непростая история. Почему они Орешковыми стали? В своё время, в период раскулачивания, чтобы спасти семью от репрессий, им дал свою фамилию друг — дед Орешков. Так что корни у супруга русские и немецкие, а фамилия хакасская.
Рождение «Элим»
— В 1999 году вышел федеральный закон о коренных малочисленных народах России. К тому времени у меня уже родилось двое детей, надо было и об их будущем подумать. Так что я откликнулась на предложение миннацполитики Хакасии и местной администрации создать общественную организацию, — говорит Вера Орешкова. — Но ещё до выхода закона у меня сама душа попросила: мы, шорцы, должны знать свою культуру и язык. А в случае регистрации общественной организации можем рассчитывать на поддержку, скажем так, официальную. Община, впрочем, у нас была, но на житейском, бытовом уровне, не организованная. Шорцы всегда откликались, если надо было провести традиционный обряд, например посвящённый летнему солнцестоянию или дню равноденствия. Кормление огня, поклонение духам тайги...
К слову, есть у нас такой интересный праздник ружья — Мылтык пайрам, проводится он в январе. Папа всегда выходил в этот день на улицу в пять утра и стрелял в воздух — отпугивал от посёлка, от семьи нечистых духов. Откликались мужчины с охотничьим билетом, с правом владения ружьём. Они, в том числе семья Юрия Николаевича Крачнакова, продолжают эту традицию.
Но та, первая община по ряду чисто формальных причин распалась. А вот нынешняя родовая община коренного малочисленного народа шорцев «Элим» зарегистрирована в 2022 году. И создали её мы, три сестры: Людмила Николаевна Тимовкина (председатель), я и Юлия Николаевна Кискорова. Цель понятна — повторю, сохранить культуру и язык нашего народа. Хотя мы два года до официальной регистрации уже вели эту работу. Сегодня же у нас налажено тесное сотрудничество с миннацполитики республики, с главами районов и поселений, с некоторыми организациями министерства культуры. Создали ансамбли: вокально-инструментальный, хореографический (для трёх возрастных категорий).
Как водится, начинать надо с себя. У Веры Николаевны дочери Татьяна и Карина, сын Алексей, три внука и внучка — все при деле.
— Я внуков приобщаю к шорской культуре, — делится Вера Орешкова. — Они, как и все мы, поют, играют на национальных инструментах. Это завораживающие звуки кай-комуса, темир-комуса (варган), шаманского бубна тÿÿр: кажется, сама тайга поёт вместе с нами вековые напевы... Дочка Карина — она живёт в Бискамже — отлично танцует, вообще, многое в ней заложено предками...
Конечно, не без проблем. Жители посёлка несколько пассивны, но этому есть причины. У общины составлен план мероприятий, где предусмотрены выставки, чтобы выявлять таланты среди умельцев (традиционные работы по кости, меху, бересте, коже), но нет денег, чтобы людей хоть как-то поощрять, организация ведь некоммерческая.
Не всё гладко и с преподаванием шорского языка, попросту некому учить. В прошлом году я занималась онлайн в одной из учебных организаций Кузбасса, но практика эта прервалась: ушёл учитель. Внуки поют на шорском языке, рассказывают стихотворения. Я делаю им переводы чисто на смысловом уровне — о чём эта песня или стих. Сегодня есть возможность преподавать шорский в нашей школе: в Кузбассе разработали учебники, они помогают нам литературой, фонограммами, песнями, танцами. И с Шорией тесно сотрудничаем — с кем начиналось на доброй волне, с тем продолжается и только растёт. Но в Хакасии, в местах проживания шорцев, нет специалистов-учителей.
Признание
Сегодня о шорской общине Бискамжи знают далеко за пределами Хакасии. Ведь многие проекты «Элим» реализует при поддержке государства: на гранты, субсидии... Особенно успешными стали несколько последних лет. В 2023-м община представляла Хакасию на межрегиональном смотре этнокультурных центров коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока в Новосибирске. Особо следует сказать о вокально-инструментальном ансамбле «Ӱн кӧг» («Мелодия звука») Бискамжи. Руководит им известная исполнительница шорских песен Ольга Таннагашева. В репертуаре — композиции, где органично соединились национальные инструменты кай-комус, ыых и темир-комус с вокалом и горловым пением. В 2024 году ансамбль принёс успех Хакасии на межрегиональном смотре в Архангельске.
Год спустя «Ӱн кӧг» получил признание на международной выставке, в рамках которой проходил фестиваль «Кочевье Севера». Ансамбль включил в свою программу и песню «От Эне» («Мать Огонь»). Она вошла в шорт-лист этого конкурса. В нынешнем же году, в сентябре, Томск собрал на всероссийский культурный форум малочисленные коренные народы Тувы, Алтая, Кемеровской области, Красноярского края и Хакасии. Шорцев представляли наша республика и Кемеровская область. Как всегда, в гала-концерте горячие аплодисменты заслужил ансамбль «Ӱн кӧг».
Но особая забота руководителей общины — дети. Ещё в прошлом году бискамжинская община стала организатором детско-молодёжного праздника творчества «Горная Шория»: прошлое, настоящее, будущее» в посёлке Балыкса. Этот проект реализован при поддержке министерства национальной и территориальной политики Хакасии. Проводит его «Элим» в сёлах и посёлках, где живут шорцы: в Балыксе, Матуре, Бискамже. Это мастер-классы по игре на национальных инструментах, знакомство с техникой горлового пения, фольклором народа. Проект стал своего рода стартовой площадкой для поездки в конце октября 2026-го в Псков, где состоялся масштабный межрегиональный смотр деятельности этнокультурных центров коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока. Родовая община «Элим» Бискамжи участвовала в масштабном же гала-концерте.
— Но самое главное, — не скрывает радости Вера Орешкова, — выступление наших ребят, детской хореографической группы «Кÿн кÿзези». Звёздочки покорили Псков! Эмоции от аплодисментов и гостеприимства псковичан останутся с ребятишками на всю жизнь. Волшебный праздник содружества и традиций: сколько волнения вперемешку с радостью и гордостью! Повторю: аплодисменты детям за их искренность, смелость, талант и любовь к родным истокам!
...Дети — это возможное завтра? Где тайга и горы не перестанут петь под кай-комус на родном языке.
О быстротечном времени и судьбах людей рассказывает заместитель председателя общины «Элим» («Земля-прародительница») Вера Орешкова.
Зимой и летом разным цветом
Детство в горах и тайге разительно отличается от, к примеру, городского. И хотя Вера сравнительно молода, она и её ровесники ещё не потеряли связь с природой, понимают законы и нравы иного, лесного мира. А значит, культуру людей, в этой первозданной природе «прописанных».
Да вот они — рядом. Отец нашей собеседницы Николай Николаевич Кискоров всю свою жизнь занимался традиционными промыслами шорцев — охотой, рыболовством и всем с этими главными делами связанным. Дома готовили охотничье снаряжение: обшивали лыжи камусом, мастерили специальную одежду и обувь — ичиги; плели сети и «мордушки» для ловли рыбы, выделывали шкуры медведя, соболя, белки, зайца, норки... По особой технологии коптили мясо и рыбу. Так что лежать на печи семье было не с руки.
— Запомнила свистульки для охоты на глухаря и рябчика, — улыбается детским воспоминаниям Вера Орешкова. — Они издавали звуки самца во время брачных ритуалов птиц.
Что же касается географии житья Кискоровых, куда родина пошлёт охотника — туда и переезжали: Кузбасс (где родилась Вера), Хакасия — Таштыпский, Усть-Абаканский районы и, наконец, Бискамжа Аскизского, здесь семья осела основательно. На тот момент росли уже пять дочек — любимиц мамы и папы. Охота — это зимой. Отца забрасывали в тайгу на два-три месяца (случалось, и вертолётом) до избушек-зимовий.
— Мы с сёстрами любовались шкурками соболей, когда папа возвращался с промысла, — рассказывает Вера Николаевна. — Их было много, разной расцветки, красиво!
Летом же краски тайги и жизни менялись.
— Когда мы были маленькими, папа всю семью вывозил в тайгу, — продолжает Вера. — Строил летний навес и устанавливал палатки. А однажды он взял с собой на охоту старшую сестру — на солонцы (определённое место на охотничьем участке, куда зверь приходит полизать соль). Они сидели тихо-тихо, ждали. Вскоре появилась маралиха с детёнышем. Сестра заволновалась, чтобы, не дай бог, отец не выстрелил. Она не понимала ещё, что папа и не станет стрелять! Он же с детства (с 12 лет) жил по законам тайги. Никогда не брал от неё лишнего — ровно столько, чтобы прокормить семью.
Мы же с сёстрами собирали ягоды, грибы, кедровые шишки, заготавливали для продажи черемшу. Этим мы уже в раннем возрасте зарабатывали себе на одежду: каждый год надевали что-то новенькое к 1 сентября. Это житьё в тайге было наполнено самыми счастливыми моментами детства.
Украл для... счастья
— Женщины в шорских семьях, понятно, помогали мужьям со снаряжением для промыслов, — уточняет Вера Николаевна, — но были и чисто домашние дела. Мы помогали маме по хозяйству, лепили пельмени, готовили национальные блюда, толкли талкан... Мама сама шила нам платья. Когда она сидела за швейной машинкой, всегда пела. Особенно любила песни Людмилы Зыкиной и непременный «Оренбургский пуховый платок». Очень уютными были эти домашние вечера с мамой Ефросиньей Антиповной. Как-то под настроение она рассказала нам, своим девочкам, что отец очень хорошо плясал. У нас есть пляс такой своеобразный, шорский. Родители разговаривали между собой и с односельчанами на родном языке. А вот нас не учили, о чём с годами мы очень и очень пожалели...
В нашей семье есть удивительная история о том, как молодой папа... украл юную маму (она на семь лет его моложе). 17-летняя Ефросинья училась тогда в восьмом классе в селе Усть-Анзас Таштагольского района Кемеровской области, жила в интернате. С ней вместе учился младший брат отца. И однажды он вызвал её со школьного вечера на улицу. Фрося вышла, ни о чём не подозревая: да мало ли зачем и кому понадобилась... А поджидавший девушку Николай увёз её к себе домой! Её родители всполошились, приехали к семье внезапного жениха. Но то ли Ефросинье жалко стало «мужа», то ли его семью большую (девять человек, Николай — старший), но она сказала своим: «Я сама согласилась». Вот так с тех пор они всю жизнь вместе.
— А вас, Вера, не крали?
— Сосватали как полагается. Муж у меня русский, его отец по фамилии Свиридов. А мама немка — Бахман. У родителей моего мужа тоже непростая история. Почему они Орешковыми стали? В своё время, в период раскулачивания, чтобы спасти семью от репрессий, им дал свою фамилию друг — дед Орешков. Так что корни у супруга русские и немецкие, а фамилия хакасская.
Рождение «Элим»
— В 1999 году вышел федеральный закон о коренных малочисленных народах России. К тому времени у меня уже родилось двое детей, надо было и об их будущем подумать. Так что я откликнулась на предложение миннацполитики Хакасии и местной администрации создать общественную организацию, — говорит Вера Орешкова. — Но ещё до выхода закона у меня сама душа попросила: мы, шорцы, должны знать свою культуру и язык. А в случае регистрации общественной организации можем рассчитывать на поддержку, скажем так, официальную. Община, впрочем, у нас была, но на житейском, бытовом уровне, не организованная. Шорцы всегда откликались, если надо было провести традиционный обряд, например посвящённый летнему солнцестоянию или дню равноденствия. Кормление огня, поклонение духам тайги...
К слову, есть у нас такой интересный праздник ружья — Мылтык пайрам, проводится он в январе. Папа всегда выходил в этот день на улицу в пять утра и стрелял в воздух — отпугивал от посёлка, от семьи нечистых духов. Откликались мужчины с охотничьим билетом, с правом владения ружьём. Они, в том числе семья Юрия Николаевича Крачнакова, продолжают эту традицию.
Но та, первая община по ряду чисто формальных причин распалась. А вот нынешняя родовая община коренного малочисленного народа шорцев «Элим» зарегистрирована в 2022 году. И создали её мы, три сестры: Людмила Николаевна Тимовкина (председатель), я и Юлия Николаевна Кискорова. Цель понятна — повторю, сохранить культуру и язык нашего народа. Хотя мы два года до официальной регистрации уже вели эту работу. Сегодня же у нас налажено тесное сотрудничество с миннацполитики республики, с главами районов и поселений, с некоторыми организациями министерства культуры. Создали ансамбли: вокально-инструментальный, хореографический (для трёх возрастных категорий).
Как водится, начинать надо с себя. У Веры Николаевны дочери Татьяна и Карина, сын Алексей, три внука и внучка — все при деле.
— Я внуков приобщаю к шорской культуре, — делится Вера Орешкова. — Они, как и все мы, поют, играют на национальных инструментах. Это завораживающие звуки кай-комуса, темир-комуса (варган), шаманского бубна тÿÿр: кажется, сама тайга поёт вместе с нами вековые напевы... Дочка Карина — она живёт в Бискамже — отлично танцует, вообще, многое в ней заложено предками...
Конечно, не без проблем. Жители посёлка несколько пассивны, но этому есть причины. У общины составлен план мероприятий, где предусмотрены выставки, чтобы выявлять таланты среди умельцев (традиционные работы по кости, меху, бересте, коже), но нет денег, чтобы людей хоть как-то поощрять, организация ведь некоммерческая.
Не всё гладко и с преподаванием шорского языка, попросту некому учить. В прошлом году я занималась онлайн в одной из учебных организаций Кузбасса, но практика эта прервалась: ушёл учитель. Внуки поют на шорском языке, рассказывают стихотворения. Я делаю им переводы чисто на смысловом уровне — о чём эта песня или стих. Сегодня есть возможность преподавать шорский в нашей школе: в Кузбассе разработали учебники, они помогают нам литературой, фонограммами, песнями, танцами. И с Шорией тесно сотрудничаем — с кем начиналось на доброй волне, с тем продолжается и только растёт. Но в Хакасии, в местах проживания шорцев, нет специалистов-учителей.
Признание
Сегодня о шорской общине Бискамжи знают далеко за пределами Хакасии. Ведь многие проекты «Элим» реализует при поддержке государства: на гранты, субсидии... Особенно успешными стали несколько последних лет. В 2023-м община представляла Хакасию на межрегиональном смотре этнокультурных центров коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока в Новосибирске. Особо следует сказать о вокально-инструментальном ансамбле «Ӱн кӧг» («Мелодия звука») Бискамжи. Руководит им известная исполнительница шорских песен Ольга Таннагашева. В репертуаре — композиции, где органично соединились национальные инструменты кай-комус, ыых и темир-комус с вокалом и горловым пением. В 2024 году ансамбль принёс успех Хакасии на межрегиональном смотре в Архангельске.
Год спустя «Ӱн кӧг» получил признание на международной выставке, в рамках которой проходил фестиваль «Кочевье Севера». Ансамбль включил в свою программу и песню «От Эне» («Мать Огонь»). Она вошла в шорт-лист этого конкурса. В нынешнем же году, в сентябре, Томск собрал на всероссийский культурный форум малочисленные коренные народы Тувы, Алтая, Кемеровской области, Красноярского края и Хакасии. Шорцев представляли наша республика и Кемеровская область. Как всегда, в гала-концерте горячие аплодисменты заслужил ансамбль «Ӱн кӧг».
Но особая забота руководителей общины — дети. Ещё в прошлом году бискамжинская община стала организатором детско-молодёжного праздника творчества «Горная Шория»: прошлое, настоящее, будущее» в посёлке Балыкса. Этот проект реализован при поддержке министерства национальной и территориальной политики Хакасии. Проводит его «Элим» в сёлах и посёлках, где живут шорцы: в Балыксе, Матуре, Бискамже. Это мастер-классы по игре на национальных инструментах, знакомство с техникой горлового пения, фольклором народа. Проект стал своего рода стартовой площадкой для поездки в конце октября 2026-го в Псков, где состоялся масштабный межрегиональный смотр деятельности этнокультурных центров коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока. Родовая община «Элим» Бискамжи участвовала в масштабном же гала-концерте.
— Но самое главное, — не скрывает радости Вера Орешкова, — выступление наших ребят, детской хореографической группы «Кÿн кÿзези». Звёздочки покорили Псков! Эмоции от аплодисментов и гостеприимства псковичан останутся с ребятишками на всю жизнь. Волшебный праздник содружества и традиций: сколько волнения вперемешку с радостью и гордостью! Повторю: аплодисменты детям за их искренность, смелость, талант и любовь к родным истокам!
...Дети — это возможное завтра? Где тайга и горы не перестанут петь под кай-комус на родном языке.
Подпись к фото:Фото из архива семьи Кискоровых
Материалы по теме
Комментарии: 0 шт
Оставить новый комментарий