Корни хакасские просыпаются на этой земле

— 29 июня в Хакасии проходил II Фестиваль национальных театров России, — говорит народная артистка РХ, заслуженная артистка РФ Светлана Чаптыкова. — А утром этого дня из Санкт-Петербурга прилетел правнук основателя Хакасского национального драматического театра Игорь Топанов с дочерьми Ольгой и Полиной.

— Наш театр представил на фестивале пьесу «Той. Дым», где главный герой... сама Хакасия, — продолжила Светлана Семёновна. — Думаете, совпадение, что Игорь Олегович впервые посетил землю предков и тут же попал на спектакль театра, носящего имя его прадеда?
— Потрясающая постановка, — это сказал уже сам Игорь Топанов, — я мужик, и то еле сдержал слёзы. А дочь Ольга, хоть и девица с крепким характером, откровенно призналась, что плакала.

— Хакасы говорят, — добавила Светлана Чаптыкова, — что когда собираются долгожданные гости, то сама богиня Умай спешит к своему народу.

— Удивительно, ведь наша поездка не планировалась к какому-то событию, — улыбается Игорь, — просто время пришло, сложилось из мозаики случайностей. Прежде всего потому, что Светлана Семёновна и Геннадий Николаевич (Геннадий Чаптыков, народный артист Хакасии, заслуженный артист России. — Т.П.) были у меня в гостях в Питере. И родными стали; пели песни хакасские — это как камертон к будущей встрече на земле предков.

О практической пользе светлых мыслей

Ну а для нас самое время познакомиться с гостями. Родился и окончил среднюю школу Игорь Топанов в посёлке, что в нескольких километрах от Гатчины Ленинградской области.

— Наш класс был особенным, — с удовольствием вспоминает Игорь Олегович. — Творчество зашкаливало, даже ставили какие-то сценки из спектаклей к праздникам. А я писал стихи: это пробивалось как-то само собой. (По сей день мы навещаем нашу классную руководительницу, преподавателя русского языка и литературы, — к обоюдной радости сторон.) А песню о старом доме на мои слова и музыку пели даже на конкурсе. Музыка, спрашиваете? Я окончил музыкальную школу по классу аккордеона (правда, сегодня он для меня, скорее, ценность историческая — нет времени). Аккомпанировали на гитарах, помните, играли все кому не лень. Но всё же в музшколе был и общий курс фортепиано и гитары.

Конечно, школа по определению настраивала на более практичный лад. Кроме глубокого изучения предметов ребята получали права тракториста, даже уроки начальной военной подготовки проходили в условиях чуть ли не боевых. Площадка с дзотами, реальное бомбоубежище, макеты техники... И, смеётся гость: «Ползём в противогазах, а физрук поддаёт нам по пятой точке — быстрее, мол». Тем не менее в богатом выборе знаний и навыков победила родовая медицинская линия. И дед-хирург по материнской родне, и оба родителя — доктора. Даже одна из бабушек, дочь Александра Михайловича Топанова, Тамара Александровна, работала в своё время врачом-рентгенологом.

— Можно сказать, воспитывался в медицинском поле, — рассказывает кандидат медицинских наук Игорь Топанов. — Разговоры в семье, быт — всё вокруг этого вертелось. Впрочем, выбора как такового и не было. Родители сказали: «В мед!» Я охотно согласился, о чём нисколько не жалею, мне очень нравится моя профессия. Мы с женой Сашей и познакомились в Ленинградском санитарно-гигиеническом медицинском институте имени Мечникова (название тех лет), единственном вузе, готовящем санитарных врачей для всего СССР. У меня достаточно большой опыт специализаций, включая параллельную с аспирантурой работу в сфере специфики условий труда и аттестации рабочих мест. Сегодня, что особенно люблю, преподаю в вузе главную дисциплину — гигиену. (Игорь Топанов имеет более 40 научных трудов. — Т.П.) У Александры, кандидата медицинских наук, за плечами тоже немалый опыт профильной работы, а нынче она заместитель директора по социальной и воспитательной работе института медицинского образования Национального медицинского исследовательского центра имени Алмазова. Понятно, что наша семья уже давненько обосновалась в Петербурге.
— А чем объяснить ваш выбор именно профилактической медицины?

— Задача санитарных врачей — чтобы человек не заболел, в перспективе такая работа приведёт к выздоровлению людей, насколько это возможно.
К слову, убедительное свидетельство практической пользы профилактики заболеваний, а значит, здорового образа жизни — сам Игорь: в свои 50 он выглядит на 20 лет моложе.

— Продавщица в абаканском магазине, глядя на нас с дочкой: «Вы такая красивая молодая пара. Я так и подумала, пока она не назвала вас папой!» — смеётся Игорь Олегович.

Геннадий Чаптыков справедливо заметил: «Люди, которые светло смотрят на жизнь, долго остаются молодыми. А тёмные мысли старят». И по большому счёту без творчества в любой профессии — не прожить светло и достойно, а если и прожить, то как-то серенько. А на «серенькое» Топановы не способны даже в силу генов.

Так что ещё горячее

Это творческое наследие Александра Михайловича Топанова не поскупилось и на прапра­внучек.

— В отличие от меня, — радуется этому обстоятельству счастливый отец, — дочери самостоятельно определились, чем хотят в жизни заниматься; они независимые, креативные. Ольге, старшей, нравилось рисовать, я помогал только в том, чтобы развить эту способность. Но она сама пожелала учиться в спец­школе при Санкт-Петербургской художественно-промышленной академии имени Штиглица. А затем поступила в академию на достаточно сложное отделение — будет оформителем книг. Учится хорошо, с увлечением. Её 23 года — время, как Оля считает, уже максимальной самостоятельности. Берёт какие-то заказы, сама зарабатывает деньги на те же путешествия.

А младшая Полина однажды заявила нам: «Хочу играть на флейте!» Сейчас она, семнадцатилетняя, — первокурсница Санкт-Петербургского музыкального училища при консерватории имени Римского-Корсакова. Далее в планах сама консерватория. Мы с Полиной, можно сказать, на одной волне: две такие в семье зажигалочки, способные всех расшевелить. Вроде бы девочка весёлая, непринуждённая, а вот сама продумывает сложные жизненные комбинации.

Топановы, тут сам бог велел, встретились с актёрами нашего национального театра, где Полина исполняла на флейте одно из произведений Дебюсси. Зал притих, отдавшись музыке, а Геннадий Чаптыков почувствовал, словно сам Александр Михайлович Топанов слушал флейту праправнучки. Ольга же успела сделать иллюстрации к хакасской сказке «Мальчик и снег». На вопрос «Почему?» лаконично ответила: «Это родина моих предков».

Помилуй, какая неделя?

— В детстве мне рассказывали о прадеде, — говорит Игорь, — большей частью дочь Александра Михайловича Тамара Александровна, одна из моих любимых бабушек, естественно, делая скидку на мой возраст. Я приезжал в Алупку на каникулы — море, отдых (вторую половину лета проводил у другой бабушки в Белозёрске). Но только с возрастом начинаешь понимать значимость людей. То, что я узнал в Хакасии... Впечатлило, если не сказать больше. Например, встреча в ХакНИИЯЛИ, которую организовала директор Нина Семёновна Майнагашева.

Листая рукописи прадеда (до сих пор я их не видел), понял: что-то действительно передаётся на генетическом уровне. Оказалось, до чего его почерк схож с моим. Явно видны педантичность, характерная стилистика, точнее, не стилистика, а подход к изложению материала, просчитывание, что надо делать дальше. (Нас с женой на работе даже ругают, что мы ко всему относимся чересчур серьёзно.) Но чтобы сделать хорошо, надо потратить на это время. И Александр Михайлович не жалел часов, доводя до ума тот или иной текст, и тщательно корректировал его. И тем не менее написал много пьес, актёры говорят, что если бы свет увидел лишь «Одураченный Хорхло», вклад прадеда остался бы в веках. Меня изумил его перевод гимна СССР на хакасский язык, а это требует особенной точности, не говоря уже о создании национальной азбуки.

Встреч же на Хакасской земле было очень много: познакомились наши паломники и с первыми лицами республики, районов, главного музея РХ — успели за десять дней, да и то только-только. (Разговор накануне приезда, когда Светлана Чаптыкова почти возмущалась по телефону: «Игорь Олегович, помилуйте, какая неделя?! Пока мы с Геннадием можем ходить, вози­ть, встречать...») И, конечно, первым делом поездка в Ширинский район, на родину Александра Топанова. Встретили тепло, даже жарко, но есть одно но, о котором рассказала Светлана Чаптыкова:

— К сожалению, в краеведческом музее района нет уголка, посвящённого Александру Михайловичу и другим Топановым. А ведь здесь был первый театр, где в 1921 году играл даже Аркадий Гайдар, ведь Топанов тогда ставил пьесы в основном для ЧОНовцев. Георгий Фёдорович Топанов все войны прошёл, и сын драматурга, дед Игоря Николай Александрович, — Великую Отечественную. Я ещё не о всех Топановых сказала... Да и разруха в наших малых сёлах (куда мы тоже заезжали), впрочем, как везде в стране.

— Всё потихоньку восстановится, — уверенно говорит Игорь Олегович, — жизнь всегда идёт по кругу: восход — закат — восход. Другое дело, что разрушать — быстро, а создавать — долго. Но рассвет обязательно будет.

И эта уверенность Игоря Топанова не на пустом месте. Был у него личный «закат», когда ушла из жизни мама. И Тамара Александровна, считай, на его руках умерла. Впрочем, все утраты перечислять не будем...

— Мне позвонили соседки Тамары Александровны, и я сорвался с места. Замечательные бабушки, которых я горячо люблю. Многие годы приезжал в Крым и всегда им застолье устраивал, когда уезжал — тоже. Мы друг в друге души не чаем, соседки прекрасно знали моего деда Николая Александровича. Я им помогаю, насколько это возможно, в силу того, что многое умею делать руками. Мне это труда не составляет, а им столько счастья. (К слову, все ремонты и бабушкам-дедушкам, и родителям, и своей семье Игорь делает исключительно сам. «Задача мужчины в роду, — говорит он, — содержать хозяйство».)

— Даже в обычной жизни, — уточняет наш герой, — что-то мастеришь не по шаблону, а придумываешь «с листа». Творчество — оно во всём. Это помогает не впадать в депрессию, уметь и в плохом находить хорошее... А в Хакасии мы родственников нашли! Наконец-то у меня есть родня по отцовской линии: от двоюродного брата прадеда Георгия Фёдоровича Топанова. Точнее, Светлана Семёновна нашла. Когда Тамара Александровна ушла из жизни, я стал внимательно разбирать её записи, и первым человеком, с которым связался, была Светлана Чаптыкова. С тех пор мы не оставляем друг друга.

— Я познакомилась с Тамарой Александровной в 2009 году: мы с режиссёром Саяной Ултургашевой были в Ялте на профессиональных курсах, — дополняет рассказ актриса. — Я в Крыму, и неужели не заеду в Алупку? Встретились как родные. Она показала нам могилы отца — Александра Михайловича и брата Николая. Сказала: «Если не найдёте меня в этом мире, значит, я буду лежать рядом с ними». А потом мы переписывались до конца её жизни в 2013 году. И во многих письмах Тамара Александровна просила меня: «Не бросай моих!»

— И не бросила! — подхватывает Игорь. — Светлана Семёновна и Геннадий Николаевич встретили меня как своего ребёнка. Она вообще — огонь, просто огонь. Столько энергии в человеке, я поражаюсь. Чаптыковы «вставили» нас в очень плотный график встреч и поездок. С не менее плотной национальной кухней: ÿгре, талган... Простая и сытная пища.

— А с кашей потхы познакомились? Страшно калорийная и страшно же вкусная.
— Будет завтра! — ничего не упускает из виду Светлана.
— Готовьте желудок,— преду­преждаю я.
— Мой желудок всегда готов! — бодро рапортует наш гость.

«Телефон» веков. Поговорим?

— Совпала ли реальная Хакасия с ожиданиями?

— Это превзошло все ожидания, — говорит Игорь. — Мои корешки хакасские просыпаются на этой земле по полной программе. Я не представлял таких просторов: куда ни посмотри — всё за горизонт. Это чувство трудно передать словами. Когда мы были на курганах, я в сторону отошёл, лёг, чтобы почувствовать степь, вставать не хотелось — так хорошо. Как будто находишься в изменённом состоянии сознания — такой энергообмен идёт. У нас, повторю, был очень интенсивный график, очень. Где-то в середине пребывания в Хакасии я заметил, извините за моветон, что девочки мои почти полудохлые. Но затем что-то произошло, переключилось. На Иткуле есть гора со смотровой площадкой, и мне, и дочерям уходить не хотелось, только сидеть, смотреть и слушать себя. У Оли рисовать времени не было, но на мой вопрос о возможных картинах ответила так: «Папа, я художник, рисую картины в голове, и они у меня остаются»... Туимский провал, Тропа предков со сплавом по Июсу, Салбыкский курган, неизвестные тропинки, по которым прошли с обретёнными в Ефремкино родственниками...

— Теперь буду внимательно разбирать архив прадеда, — уже как полноправный хакасский наследник говорит Игорь Топанов. — Потому что услышал его, почувствовал. Издалека — не то. А когда приедешь, впитаешь в себя эту землю, то понимаешь: это твои корни, твои предки, возникает почти ощутимая связь с ними. Я потрогал рукописи прадеда — у любой вещи остаётся энергия создавшего её человека. И хотя я не экстрасенс, к тому же никак себя не «настраиваю»... Просто пришёл возраст, когда разговариваешь с предками, просишь их о поддержке. И, знаете, получаешь ответ — возникают мурашки на теле, с ног до головы. Ощущаешь, что они рядом с тобой.