Груз ценою в жизнь

Семь лет назад хакасские таможенники увековечили память управляющего Семиозёрской таможней Николая Успенского. 

Мемориальную доску установили на месте его предполагаемой гибели — на скале, о которую бьются волны Енисея. Имя его десятилетия оставалось неизвестным, но подвиг успел уйти в народ и стать легендой.
На чёрном граните порт­рет 32-летнего мужчины в фуражке с кокардой и памятная надпись: «На этом месте 14 июня 1930 года при исполнении особо важного государственного задания погиб управляющий Семиозёрской таможней Успенский Николай Николаевич. Пример самоотверженного исполнения должностных обязанностей и верности присяге навсегда останется в сердцах должностных лиц и ветеранов Хакасской таможни». 
На природном уступе — живые цветы. Их на катере нынешним августом привезла правнучка Николая Успенского, Лилия Алексеенко. Вместе с сотрудниками таможенной службы и заместителем аппарата главы республики Ириной Емельяновой она посетила памятные места. 


На маленьком плоту

Эта трагическая история произошла 96 лет назад, когда Николай Николаевич Успенский получил задание: доставить 148 килограммов золота и дипломатическую почту из тувинских концессий в Минусинск. Перевезти груз по Усинскому тракту было невозможно: банды Мишина и Оленева, орудовавшие в тех местах, планировали захватить золотые самородки.
Дипломатическая почта имела не меньшую ценность для японской разведки. Тогда было принято решение сплавляться по Енисею.
Связав из сосновых брёвен плот, 32-летний управляющий Семиозёрской таможней в сопровождении четырёх пограничников 12 июня отправился в путь. 14 июня на месте, где река Джой впадает в Енисей, плот попал в водоворот. Успенский приказал товарищам плыть к берегу, а сам, пытаясь спасти золото, погиб. Такова краткая версия событий.


Все пути ведут в Сибирь

— В Хакасии я впервые и собралась довольно спонтанно, — рассказывает правнучка Николая Успенского Лилия Алексеенко. — Давно планировала побывать у могилы прадеда, но обстоятельства не позволяли. А тут почувствовала — нужно ехать. Взяла с собой семейный архив, его завещала мне бабушка Тамара Николаевна Фазлетдинова-Успенская, дочь Николая Николаевича. «В этой кожаной папке — вся моя жизнь», — не раз повторяла она. Фотографии, вырезки из газет, запросы в различные инстанции с просьбой помочь отыскать хоть какие-нибудь сведения о пропавшем отце. Помогла переписка с журналистом «Огней Саян» Виталием Балагуровым. Именно он в начале 1970-х сумел отыскать место захоронения моего прадеда. С его дочерью, Алёной Балагуровой, мы постоянно на связи…
В первый день пребывания в Абакане посетила службу Красноярской таможни по Хакасии, где находится музей, посвящённый моему прадеду. Мне показали фильм о Николае Успенском.
Сильное впечатление произвели таможенники — это люди, которые уважают и берегут историю родного края. Отдельное спасибо координаторам поездки — Ивану Ковзику, Олегу Писанову, Марине Фишер, а также Владимиру Балашову, автору исторического романа «Месть Егудэя», одной из сюжетных линий которого стала история о подвиге Николая Успенского.


К семейным истокам 

Вот что о биографии пограничника-чекиста рассказала его правнучка. Родился Николай Николаевич в 1898 году в селе Михайловка Костромской губернии. Окончил шесть классов гимназии. Знал латынь и турецкий язык, читал на немецком. С 15 лет работал водоливом на баржах, был матросом-кочегаром. В декабре 1918-го пошёл добровольцем в Красную Армию. Воевал на Южном фронте. Через год вступил в Коммунистическую партию. В ноябре 1922 года Успенского назначили управляющим Збрижским и Шидловецким таможенными постами. Работал в Кривинской и Одесской таможнях. Исполнял обязанности контролёра, боролся с контрабандистами. Однажды при задержании преступников Успенский лишился шести передних зубов, которые ему заменили на золотые. Эта особая примета помогла спустя сорок лет найти могилу таможенника.
Со своей женой, Верой Иосифовной, познакомился в городе Шепетовка. Миниатюрная, чуть выше 140 сантиметров, умело управлялась с хозяйством и стала мужу надёжным тылом.
 
После Гражданской войны Успенский работал в органах ЧК в Одессе, Проскурове, затем на руководящих должностях в системе Главного таможенного управления Наркомата внешней торговли СССР. В 1928 году был откомандирован в Сибирь. В посёлок Усть-Уса Красноярского края молодая семья прибыла в январе 1930 года. Пост Семиозёрской таможни находился на границе с Тувой. Обстановка — почти фронтовая. Пограничники постоянно вели бои с местными бандами. 
Прадед отличался жёстким нравом, слыл человеком несгибаемой воли, но к любимой жене Вере относился с нежностью. Маленькую белокурую дочь Тамару обожал безмерно. Называл Кнопкой, сажал на колени и тихонечко на ушко нашёптывал сказки...
После гибели мужа Веру Иосифовну с трёхлетней малышкой посадили на телегу, дали в дорогу 120 рублей и отправили к родственникам в Шепетовку. О его кончине сказали следующее: «Погиб в горах при выполнении задания. Добраться к могиле нельзя — дороги размыло». В 30-е годы на Украине царил голод. Вера Иосифовна во второй раз вышла замуж: иначе было не выжить. В этом браке родился сын Георгий. Но и тут семейное благополучие продлилось недолго: муж в финскую кампанию попал в плен, оттуда его отправили в лагеря.
 

Сам погибай, а товарища выручай

Поисками могилы отца Тамара Николаевна озаботилась, когда подросла, но до поры до времени они ни к чему не приводили. В инстанциях отвечали: запрашиваемых сведений не имеется. Оно и понятно. Ведь Успенский — чекист-пограничник. А в таких ведомствах всё засекречено.
Шли годы. Тамара Успенская вышла замуж, родила двух дочерей: Татьяну (мать Лилии) и Галину. Летом 1969 года она по работе приехала в спортивный лагерь Зеленограда, где от одной из сотрудниц услышала интересную историю: в книге Сергея Сартакова «Ледяной клад» описывалась легенда о чекисте, который с ценным грузом сплавлялся по реке и погиб, спасая золотые самородки. 
— Бабушка Тамара написала Сергею Сартакову, уроженцу Минусинска, — рассказывает Лилия. — Сообщила, что история эта о её отце. Тот в свою очередь поведал, что ещё ребёнком слышал от местных жителей легенду о гибели чекиста, спасавшего золото, но подробностей не знает.
Пару лет спустя, когда началось строительство Саяно-Шушенской ГЭС, Тамара Николаевна вновь попыталась найти могилу отца и обратилась за помощью к комсомольцам-строителям. За дело взялся журналист «Огней Саян» Виталий Балагуров. Во время экспедиции по реке Енисей он делал остановки во всех населённых пунктах, опрашивал местных жителей, собирая информацию по крупицам. В селе Летник ему улыбнулась удача. Шестидесятилетняя Дарья вспомнила, как в июне 1930-го к берегу прибило тело мужчины в военной форме. Документов при нём не было. Из особых примет — галифе, кожаная куртка и шесть золотых зубов. Безымянного человека сельчане похоронили на кладбище.

Удалось Балагурову установить и другие детали трагедии. Вот как он их описывает в статье «Гибель «Золотого плота» от 18 июля 1998 года: «Когда плот перестал слушаться рулевого шеста и его с большой скоростью затянуло в левую протоку, впереди одна за другой встали роковые скалы. Главная из них крутила перед собой огромный водоворот. Подхватив плот, бурлящая вода, словно игрушку, понесла его по кругу, не выпуская из цепких объятий. Удар о скалу — первый круг плота в водовороте, второй удар — второй круг, третий, четвёртый удары и новые, новые круги… Брёвна плота расползались на глазах. Четверо пограничников прыгнули в воду в момент приближения к скале. На плоту оставался один человек. Стараясь удержаться на ногах, он бросал тяжёлые кожаные мешочки на берег, а они скатывались в жадную пучину водоворота. И вот в последний раз развернув по кругу, гибнущий плот ударило о скалу. Нога человека провалилась между разошедшимися брёвнами. Это был смертельный капкан. Плот встал на попа и накрыл страшной тяжестью отважного пограничника». 
Минусинские чекисты осенью того же года, когда спала вода, подняли со дна Енисея мешки с самородками, вернув золото государству. 

…У памятника прадеду на Новоенисейском кладбище (перезахоронили в 1973 году) с Лилией Алексеенко случилось необычное происшествие.
— Прислонила руку к мрамору и почувствовала вибрации, — в глазах женщины стоят слёзы. — Мысленно попросила прадедушку подать какой-нибудь знак. И тут же на соседнюю берёзу прилетел дятел. И стал отстукивать морзянку. Дескать, всё у меня хорошо. Живите долго и счастливо! Так что уезжаю из Хакасии со спокойным сердцем.

  Елена ЛЕОНЧЕНКО