Знают, но молчат. Что мешает обществу предотвращать теракты?

Проблема терроризма в России остаётся одной из самых острых. Каждую неделю в новостных сводках мы читаем о том, что был предотвращён либо, увы, совершён очередной теракт (или диверсия). В большинстве случаев исполнителями выступают наши молодые сограждане. Число возбуждённых дел по статьям, связанным с терроризмом и экстремизмом, исчисляется тысячами. 

Но что толкает молодёжь на эту дорожку? И почему юных террористов не всегда вычисляют, когда они лишь высказывают экстремистские идеи, но не готовы их воплотить в жизнь? На эту сложную тему мы поговорили с председателем Хакасской региональной общественной организации ветеранов ФСБ Игорем Лапо. Он отработал в спецслужбе 35 лет, из которых порядка 20 лет боролся с терроризмом. И у него есть собственный взгляд на вопросы, ребром поставленные перед нашим обществом. 


Цифры и судьбы 

— Игорь Петрович, в каждом регионе страны своя статистика по делам, возбуждённым за терроризм, экстремизм и пропаганду таких идей. Как на фоне России выглядят цифры по Хакасии с учётом проведения специальной военной операции? 
— Возьмём данные с 2023 года по настоящее время. По материалам ФСБ, в Хакасии за попытки совершения терактов и оправдание действий сторонников киевского режима возбуждено 21 уголовное дело и осуждено 14 человек. За экстремистские проявления в этот период возбуждено 18 уголовных дел и осуждено 18 лиц. А за государственную измену суды вынесли приговоры двоим, а одному лицу объявлено предостережение. 

— Внушительное число. Но ведь за абстрактными цифрами судебной статистики стоят вполне конкретные люди. Кто они?
— Приведу примеры. 
В августе прошлого года осуждён проукраински настроенный житель Хакасии Николай Поцалюк (все фамилии и имена фигурантов уголовных дел, указанных в интервью, изменены, совпадения случайны — В.Л.) За оправдание военных преступлений украинских неонацистов он осуждён на три года шесть месяцев. Пропаганду Поцалюк вёл в интернете, поэтому после освобождения из мест лишения свободы ему ещё на два года запрещено судом заниматься администрированием сайтов.

— А какого он возраста?
— Ему 32 года. А вот его знакомому Владимиру Тахтобину исполнилось 44 года. Что один, что второй вполне взрослые и состоявшиеся люди. И Тахтобин знал, чем занимается Поцалюк, но не сообщил об этом. Поэтому тоже был привлечён по статье 205.6 Уголовного кодекса России и оштрафован на 30 тысяч рублей. 
Ещё один показательный случай. В 2024 году в Хакасии сотрудники ФСБ выявили участника украинской «бот-сети» Макара Щёткина. Тоже, кстати, весьма взрослый товарищ — 47 лет. Параллельно он администрировал новостное сообщество «Хроники Мордора». На роль Мордора была назначена Россия. И у всех подписчиков сообщества Щёткин формировал соответствующий образ нашей страны. За такую деятельность он осуждён на пять лет шесть месяцев лишения свободы с запретом на администрирование сайтов в течение трёх лет после того, как освободится. 
Этот случай, в отличие от первого, примечателен тем, что о деятельности Щёткина знал весьма широкий круг его знакомых. Но те, кто знал, об этом никуда не сообщали. Ситуация, когда люди знают, но молчат о том, что их знакомые вступили на экстремистский либо террористический путь, весьма распространённая.

Молчание — не золото

— А что грозит тем, кто знает, но не сообщает куда следует?
— Ответственность за это прописана в статье 205.6 Уголовного кодекса России и предусматривает в том числе и уголовную ответственность. Наказание за такое преступление — штраф до 100 тысяч рублей, либо принудительные работы на срок до года, либо лишение свободы на тот же срок.

— Ответственность весомая и реальная. А что говорят те, кто под эту статью попал? Как оправдывают своё бездействие? Мол, не знали, что нарушают закон?
— Разное говорят. Кто-то действительно не знал, что придётся за это отвечать. Но, как известно, незнание закона не освобождает от ответственности. Кто-то просто не придавал этому значения, хотя мог бы предотвратить противоправное деяние, спасти чью-то жизнь.

— Наше издание к теме профилактики терроризма обращается постоянно. Да и в целом в Хакасии сегодня проводится довольно много превентивных мероприятий среди подростков, а уголовных дел всё равно много. Почему?
— Это зависит от того, насколько качественно такую профилактику проводят. Не секрет, что иногда её осуществляют исключительно для галочки. В управлении ФСБ по Хакасии провели анализ по материалам уголовных дел за последние два года. Фигуранты — подростки, которые обвинялись в организации террористической деятельности и за публичные призывы к её осуществлению, либо за содействие терроризму. Оказалось, что по месту учёбы первичная профилактика с ними проводилась. Например, на занятиях «Разговоры о важном» в школах и по безопасности жизнедеятельности в колледжах и техникумах до всех сейчас доводится информация о том, что такое терроризм и экстремизм и какая серьёзная ответственность предусмотрена для тех, кто идёт этой дорогой. Были и другие мероприятия, в которых принимали участие те, кто получил сроки.

— Не помогло?
— Снова возвращаемся к теме качества такой работы. Вот, например, история с учеником техникума Сергеем Ч. Парню 17 лет. Ходил на занятия с бритой головой.

— Это преступление?
— Нет, конечно. Но он при этом носил берцы на толстой подошве с белыми шнурками, одежду с изображением нацистских рун, демонстрировал свою причастность к неонацистскому движению. И своих одногруппников призывал к поджогам мест, где собираются уроженцы азиатских и кавказских регионов. Казалось бы, если смотреть в комплексе, то всё очевидно. Нужно лишь хотеть увидеть. Однако преподаватели этого не замечали. 
Или другой пример — абаканский старшеклассник приходил в футболках с неонацистской символикой (она же была и на рюкзаке), распространял в школе неонацистскую литературу. На уроках в тетрадях делал соответствующие зарисовки, в личном дневнике описывал даже план нападения на школу. А своим одноклассникам он рассказывал, что скоро устроит в ней бойню. В обоих случаях взгляды подростков были очевидны, они их наглядно демонстрировали. Но те, кто был с ними рядом, упорно не хотели замечать очевидного.


Почему профилактика не работает

— Если так, то тут уже возникают вопросы не к одноклассникам и одногруппникам, а к тем, кто учил разумному, доброму, вечному…
— А до педагогов нужно доводить инструментарий выявления таких молодых людей. Если бы он эффективно работал, то, вполне возможно, и до суда над многими подростками дело бы не дошло. Ведь часто достаточно провести одну беседу с молодым человеком. Не для галочки. Это очень важно. Тогда взгляды подростка вполне могут поменяться. И жизнь его сложится совсем иначе. А в отношении этих парней уже возбуждены и расследуются уголовные дела.

— Что представляет собой инструментарий, о котором вы говорите?
— Он прописан в Комплексном плане противодействия идеологии терроризма, утверждённом президентом. Там зафиксировано, что школы, техникумы и вузы уполномочены выявлять учащихся с девиантным поведением. Есть письмо минпросвещения за номером 07-5724, где обозначено, что для решения этой задачи педагоги могут использовать специальное пособие «Навигатор профилактики». В нём даны общие рекомендации по определению подростков с радикальными установками. Но там нет актуальных признаков, которые позволяют по внешнему виду и поведению выявлять носителей экстремистских идей.

— А как тогда учителя и преподаватели должны это делать?
— Речь идёт о системной проблеме, когда в образовательной сфере не уделяется должное внимание теме профилактики терроризма и экстремизма. Например, Хакасский институт развития образования и повышения квалификации доводит до слушателей, а это педагоги, информацию о правовых аспектах противодействия терроризму ­
и экстремизму. И о признаках, которые позволяют среди молодёжи определять лиц с экстремистскими взглядами. К сожалению, такие занятия проводятся только два раза в год, и только с директорами школ и их заместителями по воспитательной работе. А с учётом масштаба угрозы, информацию нужно доводить до каждого педагога, который работает с подростками. И доводить очень качественно. 
Так, в Абакане учителя школы № 26 разрабатывают воспитательные программы по теме, которую мы обсуждаем. Спасибо им за это. На базе школы проходят профильные семинары для других педагогов. И что? За последние два года в других школах города, где нет таких инициативных учителей, благодаря работе ФСБ, а не самих педагогов были выявлены подростки, заражённые радикальной идеологией. А выявить-то их могло, да и должно было само учебное заведение!

— Но как же их выявят педагоги, если они не знают, как это делать?
— Тема обширная. И я предлагаю позже к ней вернуться, чтобы подробно её разобрать. Пока же могу сказать, что нужно активнее внедрять в практику разрабатываемые на федеральном и региональном уровнях методические материалы по проблеме, которую мы обсуждаем. Сейчас они носят рекомендательный характер и зачастую на практике не применяются. Например, по инициативе управления ФСБ по Хакасии ещё в 2023 году республиканское министерство образования и науки направило в школы пособие об украинском неонацизме и признаках, позволяющих его выявлять у учеников. А в марте 2026 года выяснилось, что эти материалы в школах фактически не использовались.

— Интересный поворот…
— Я бы иначе выразился. А если смотреть на проблему шире, то до сих пор в нашем обществе, в том числе и у учителей, отсутствует внутреннее осознание степени военных, информационных, идеологических и иных угроз, которым противостоит наша страна на современном этапе. И наш противник активно этим пользуется. Кроме этого, возможна ситуация, когда сам учитель придерживается взглядов, оправдывающих украинский терроризм. 
Как же он тогда будет выявлять его у своих учеников? Да никак! Он ещё и содействовать распространению таких взглядов будет.


А если учитель — экстремист

— Есть примеры?
— Есть единичный. Уверен, что большинство педагогов — патриоты своей страны и честно делают своё дело. Но исключения всё же имеются. В феврале 2026 года ФСБ выявлен учитель истории в одной из школ Аскизского района, который размещал в интернете материалы в поддержку террористических организаций «Русский добровольческий корпус» (РДК)¹ и ещё одной подобной.

— Это тот РДК², который в Курской области наших граждан расстреливал?
— Он самый. И этот так называемый педагог ещё и радовался гибели наших бойцов в зоне СВО. Никакую профилактическую работу, о которой мы говорим, он с учениками, конечно, не проводил. Наверняка рядом были те, кто такое поведение видел. И мы опять возвращаемся к теме, что если кто-либо видит, что его знакомый ведёт какую-либо деятельность против своей страны, то об этом нужно сообщать в ФСБ. Есть статья Уголовного кодекса 205.6 для тех, кто этого не делает. Да, правоохранительная система к таким людям зачастую гуманна. Но лишь когда не наступили серьёзные последствия. А ведь если вовремя не сообщить, то жертвой готовящегося теракта может стать ваш родственник, друг или одноклассник.


«Крокус» как предупреждение 

— Есть и ответственность для должностных лиц. Их привлекают за халатность и превышение должностных полномочий в случае наступления опасных последствий из-за их молчания. Самый яркий пример, чем может всё закончиться — теракт в «Крокусе». Там ведь помимо четырёх непосредственных исполнителей теракта к пожизненному заключению приговорили 11 их пособников. По-моему, это серьёзный повод задуматься: молчать или информировать органы, если знаешь, что кто-то в твоём кругу общения работает против государства.

— Определённо есть о чём беспокоиться. Второго «Крокуса» нам точно не нужно.

Беседовал Виктор ЛЕБЕДЕВ

_________________________
^{1, 2} Организация, деятельность которой запрещена на территории Российской Федерации.