Жизнь, отданная музыке

Уже сейчас очевиден масштаб сделанного заслуженным деятелем искусств Хакасии Анатолием Стояновым. Анатолий Константинович как учёный, музыковед, композитор, фольклорист внёс огромный вклад в развитие культуры России.


Когда вырастают крылья

— Анатолий Константинович, с прошедшим юбилеем. Скажу честно, вашу биографию изу­чил, но вопросы всё же остались. Вы по национальности болгарин, родились 30 августа 1946 года на Украине.
— Да, в селе Вольном Белгород-Днестровского района. В Одесской области проживало много русских, украинцев, болгар, молдаван... Много различных наций. И народы-то какие были певучие! Как здорово играли на музыкальных инструментах! В этом окружении я и вырос, не зная, к слову говоря, до 17 лет русского языка (только благодаря феноменальной памяти быстро освоил. — А.Д.). Вот как разговаривать учится ребёнок, точно так же и я осваивал песни. Вместе с мамой мы их пели. У неё был удивительный голос, тонкий слух…

— Папу вы плохо помните.
— Когда отец умер, мне три годика исполнилось. Мать одна осталась с пятью детьми. Что это такое, объяснять не надо. Бедновато жили мы, как и многие другие на селе… А музыкальные инструменты приобрести даже и возможности никакой не было. Лет в десять, помню, брат Николай добыл где-то гармонику. Староватая такая, в масляной краске, еле дышала, но звуки удавалось извлечь. И я стал подбирать мелодии. Затем появился баян (опять где-то брат достал). А на нём я уже так наловчился, что лет в 14 — 15 начал играть на вечёрках. Собиралась молодёжь: пели, танцевали… В основном пользовались спросом вальс, танго и полька. Я, конечно, старался расширять свой репертуар, это интересно.
Мне повезло, что сотрудники районного отдела культуры интересовались талантами. Прознав про меня, направили на годичные курсы для одарённых музыкантов. При одесском областном Доме народного творчества были созданы великолепные условия для проживания. Всё за казённый счёт, только занимайся. Курсы я окончил с отличием. За год обучения в Одессе освоил репертуар, который исполняют в конце второго курса музучилища. Как-никак преподавали профессора из Одесской консерватории.
Летом домой вернулся. А здесь брат, только что приехал в отпуск из Караганды. Это же были годы, когда молодёжь уезжала на стройки в Казахстан и Сибирь. Он-то и позвал меня с собой в Караганду: вроде как там больше возможностей для профессионального роста. 
Приезжаю. Не город, а одна большая стройка. Возводятся крупнейшие заводы, многоэтажные дома. Романтика! Молодёжь со всего Советского Союза съехалась. Ходишь по улицам и ощущаешь себя частичкой чего-то важного. А когда преподаватели Карагандинского музучилища прослушали меня и, впечатлённые уровнем исполнения, предложили идти сразу на второй курс, и вовсе крылья выросли. Таким образом отделение народных инструментов стало для меня очередным этапом развития в любимой области.

— Вы же в Караганде ещё и в школе работали, и художественным руководителем музыкальных коллективов были?
— А как иначе? У брата семья, мне надо было обеспечивать себя самому. Поэтому как только приехал, пошёл устраиваться на работу. То, что у них голод с музыкальными кадрами, я знал. Заведующий гороно Фирун посмотрел свидетельство об окончании курсов, а там все пятёрки. «Вот это я понимаю!» — воскликнул. И сразу назначил учителем музыки в общеобразовательную школу № 45.

— Известно, что вы довольно рано начали сочинять музыку. А когда вас первый раз напечатали?
— Когда учился в музучилище. Первая публикация пришлась на март 1964 года. Это была песня «Шахтёрский город» на слова карагандинского поэта Кудрявцева. Отнести в редакцию областной газеты «Индустриальная Караганда» посоветовали наши маститые педагоги. А после того, как я принёс в редакцию вторую песню («Куковали кукушки»), сотрудники газеты рассказали мне такую историю. Оказывается, в Караганде жил Александр Михайлович Гуревич, выпускник Московской консерватории, член Союза композиторов СССР. На следующий день после выхода в печать первой песни рано утром он позвонил в редакцию: «А что это за Соловьёв-Седой появился в Караганде?» Он имел в виду известного композитора, автора песни о Ленинграде: «Город над вольной Невой,/ Город нашей славы трудовой...» Ему сказали, что есть такой молодой автор, учится в музучилище. «Хотите встретиться?» И мы встретились. 
Я прихватил с собой песню «Куковали кукушки» на слова знаменитого советского поэта Александра Прокофьева. Как сейчас помню, «крутил» Александр Михайлович песню на фортепиано и так и сяк, в разных вариантах. Было ощущение, что не может вдоволь наиграться, предъявить какие-то претензии. И вот когда уже выложился в импровизации на мою тему, удовлетворённо выдохнул: «Здорово!» — и аккуратным почерком написал на нотном листке: «Песня хорошая, можно издавать». Поставил роспись и дату: 28 апреля 1964 года. 
С тех пор я занимался в муз­училище не только по классу баяна и оркестрового дирижирования, но и по композиции — у Гуревича. Это мне потом помогло в городе Каражала Карагандинской области, когда назначили директором музыкальной школы (одновременно работал педагогом по классу композиции).

— Но вы же там ненадолго задержались.
— Я в душе романтик. Хотелось посмотреть, что делается в стране. Решил, почему бы не поехать, например, в Сибирь. Ангарск, Братск, Усть-Илимск, Дивногорск, Иркутск, Красноярск, Абакан... Не мог обойти стороной Шушенское. Шёл 1969 год, а в 1970-м — 100-летний юбилей Ленина. И я поехал в те места, чтобы посмотреть музей, пообщаться с людьми, которые, возможно, ещё помнят Владимира Ильича. Встретился с одним из старожилов по фамилии Блохин. Они, мальчишками, подсматривали за Лениным и Крупской, когда те в церкви венчались. Хотелось знать, какие они там песни распевали. Я записал на магнитофон всё, что только можно.
А в Хакасии шла подготовка к строительству Саяно-Шушенской ГЭС. Усть-Илимская и Братская ГЭС гремели на всю страну. 
И везде, куда я заходил, узнавал про работу по специальности. Меня интересовало, насколько Сибирь обеспечена музыкальными кадрами. Дошло до того, что в Байкальске меня даже попросили поработать директором музыкальной школы. Мне понравилось само место — шикарная природа, Байкал. 
Но беда в том, что школу нужно было поднимать. По возможности набрал новых преподавателей, взялись дружно работать. Всех желающих заниматься школа вместить не могла, да и преподавателей, честно говоря, не хватало. Что с ними со всеми делать? Тогда я организовал клуб юных любителей музыки. Работа полезная, но всё-таки общественная — деньги за это не платили. И тем не менее все преподаватели с удовольствием включились в процесс. Подбадривало то, что ребята с интересом посещали занятия, участвовали в концертах, слушали беседы о музыке.
Со временем я стал организовывать свои авторские концерты в различных населённых пунктах Иркутской области. Благо к тому времени написал приличное количество произведений.

— А потом вы перебрались в Иркутск.
— Не по своей воле. В Иркутском областном управлении культуры сказали: «Наладил работу в Байкальске, помоги Иркутску…» И перевели на должность директора центральной музыкальной школы (ЦМШ). Школа в Иркутске была огромная, где-то на 600 учащихся. И преподавательский коллектив солидный.
Начал работать — звонит начальник управления культуры Хакасской автономной области Андрей Танзыбаев: «Анатолий Константинович, ты же мне обещал». А я действительно ему обещал приехать на работу в Хакасию, когда был в Абакане. 
Мы с ним беседовали о разном. Было ясно, что поле для деятельности огромное. А он-то всей душой болел за развитие культуры на родной земле. «Вы нужны Хакасии, — повторял. — Здесь непочатый край работы». Поэтому я согласился. Мне это показалось интересным.
Но что любопытно, в трудовой книжке мне так и написали: «Откомандировать в распоряжение Хакасского областного управления культуры, освободив от должности директора ЦМШ...» Так вот я в командировке до сих пор (улыбается). С 1971 года. 


А работать надо — ого-го

— Анатолий Константинович, я вкратце пробегу по вашим биографическим данным. Вы окончили музыкально-педагогический факультет Адыгейского государственного пединститута по классам баяна и хорового дирижирования, аспирантуру Хакасского гос­университета по специальности «этнография». Помимо этого были директором хакасского областного Дома народного творчества. И в разные годы преподавали баян, чатхан, варган, теорию и историю музыки в Абаканском пединституте, в музыкальном училище, музколледже, институте искусств ХГУ. Были старшим научным сотрудником по музыкальному фольклору в республиканском научно-методическом центре народного творчества, в ХГУ, а также в ХакНИИЯЛИ работали в секторе фольклора. Много чего было, но все эти годы вы по сути занимались изучением и пропагандой хакасской музыкальной культуры.
— Самая главная причина, почему я приехал сюда, — интерес к хакасской культуре. Обучаясь в Карагандинском музучилище, изучал хакасскую музыку. Она входила в программу. И ничего удивительного тут нет: казахи и хакасы — это тюрки. Поэтому мне многое было знакомо, узнавая новое, обязательно сравнивал.
И как только я приехал (а работать надо было ого-го), Танзыбаев сказал: «Сразу бери быка за рога…» 
Меня заинтересовали народные инструменты: чатхан, пыргы, хобрах, тимир хомыс, хомыс... В музее инструменты ещё можно было увидеть, а вот человека, который бы на них сыграл, требовалось поискать. И жалобы людей, когда проходили слёты народных певцов и сказителей, мне были понятны: да, с чатханами изредка приезжают, а с хомысом — ни одного. Помню, поднимали эту проблему в областных газетах «Советская Хакасия» и «Ленин чолы».
Все понимали: не будет инструментов — исчезнет музыка. Стояла проблема, как возродить инструменты. Причём возродить в точности.
Почему я предпочитал лично ездить в экспедиции? Чтобы самому всё увидеть и услышать, а самое главное — подержать тот или иной инструмент в руках. 
Потом я нашёл человека, который играл на хомысе. Пришёл к нему, а он: «Я бы тебе сыграл, но инструмента нет. А сделать не смогу…» Пытался я завязать связи с народными умельцами. Людей опрашивал, мне подсказывали, кто что может. Всё закончилось тем, что поехал к нашему известному хайджи Семёну Прокопьевичу Кадышеву в аал Трошкин. Уже в годах он был тогда. Начал его расспрашивать: как и чего. «Да, — говорит, — играть начинал с хомыса. Мы его делали, когда на охоту ходили, прямо там, в тайге. Срубим дерево, отпилим нужную часть, выдолбим ложку в форме большого кузова, кожей обтянем…» Много интересного я тогда почерпнул.
Я к нему часто ездил, он приезжал в Абакан, жил здесь у дочери. Многое мне рассказывал. 
Что вспоминается? Знаете, как появилась опера «Чанар Хус»? Отчасти благодаря Кадышеву. В 40-х годах того века в одну из экспедиций к Семёну Прокопьевичу приехал Александр Кенель. И сказитель поведал предание о Чанар Хусе и Ах Чибек. Александра Александровича настолько потрясла эта история, что он решил непременно написать музыку. 

— Два акта этой трёхактной оперы поставили преподаватели и учащиеся Абаканского музучилища в 1967 году.
— Так оно и было. А полностью её поставили в 1980 году. С Кадышевым мы много общались. И на чатхане, получается, именно Семён Прокопьевич научил меня играть. 
Кстати, в 2005 году я написал статью «О генеалогии хайджи С.П. Кадышева», а чуть позже статью «С.П. Кадышев — выдающийся хакасский хайджи XX века». Не могу сказать, что я охватил всё-всё, но то, что удалось услышать от него самого и от людей, которые его знали, там есть. Тогда же мне рассказали про его предка, великого без всякого преувеличения хайджи Пугажяха Кадышева. Многие про него говорили: «О, какой певец!» Оказывается, всё с него началось и передалось Семёну Прокопьевичу.

— Вам в особую заслугу ставят прежде всего изучение чатхана.
— Не люблю хвастаться, но раз есть повод поговорить. Вот смотрите, я являюсь автором таких научных исследований, как «Описание хакасского чатхана и техники игры на нём», «Хакасский чатхан в прошлом и настоящем», «О хакасском чатхане». Есть научные труды «О народных духовых инструментах хакасов», «Описание хакасских народных музыкальных инструментов». Они все изданы в сборниках Хакасского научно-исследовательского института языка, литературы и истории. А научная работа «Искусство хакасских хайджи» была опубликована в книге «Алтын-Арыг: хакасский героический эпос» в 1988 году в Москве институтом мировой литературы имени Горького Академии наук СССР. В издательстве «Советская энциклопедия» в 1991 году вышел «Музыкальный энциклопедический словарь», одним из авторов которого я являюсь. Довелось приложить руку и к материалам, которые вошли в «Большой энциклопедический словарь. Музыка». В издательстве «Большая российская энциклопедия» он издан в 1998 году. И примечательны эти два энциклопедических издания тем, что туда впервые были внесены статьи «Хакасская музыка» и «Алтая музыка».

В 1970 — 1980-е годы я довольно часто бывал в экспедициях, командировках, частных поездках в районы (последний раз в 2007-м). Однажды привела меня судьба в село Устинкино Орджоникидзевского района, где встретился с Егором Егоровичем Сулековым. Он работал счетоводом, никакого музыкального образования не имел, но был довольно хорошо подкован в вопросах народного музыкального быта. Он мне здорово помог.
От него я поехал к Апанису Семёновичу Бурнакову в аал Отты Аскизского района. Вот он мне показал, как надо играть на настоящем хомысе. Я же и хомыс привёз с собой, и магнитофон для записи, естественно, взял. Он наиграл отрывки из героических сказаний и тахпахи, которые сам сочинял.
Апанис Семёнович, кстати, сказал, что именно он уговорил будущего поэта, драматурга и хайджи Михаила Кильчичакова переехать в Абакан. Они оба родом из Отт. Бурнаков тогда в Хакасском драматическом театре работал. Театру требовались талантливые ребята, и он привёз Михаила на телеге в Абакан.
В 2007 году я был последний раз в Оттах. И про Бурнакова мне там рассказывали много (к сожалению, от его дома остался уже только каменный фундамент), и про Кильчичакова. Тогда ещё жили старики, которые помнили, как Миша, будучи подростком, играл на чатхане. Говорили, заберётся на крышу и давай импровизировать. Он и танцор был хороший, между прочим.
Я куда только ни ездил: и в Ширинский район, и в Орджоникидзевский, и в Аскизский, и в Таштыпский… Всё записывал на магнитофон, а потом делал нотную расшифровку. Словесную расшифровку выполняла Валентина Евгеньевна Майногашева, старший научный сотрудник ХакНИИЯЛИ. Всё это хранится в рукописном фонде ХакНИИЯЛИ, в архиве комиссии музыковедения и фольклора Союза композиторов РСФСР в Москве.


Целый пласт фольклора

— Вы являетесь также собирателем, исследователем, пропагандистом музыкального фольклора народов не только Сибири, но и Крайнего Севера, Арктики: тофалары, тувинцы, алтайцы, нганасаны… Наибольшим вашим вкладом в историю мировой фольклористики является тот факт, что вы издали первый сборник тофаларских народных песен в 1980 году на основе своих экспедиционных записей.
— Всё начиналось с изучения традиционной музыкальной культуры хакасов. И этот интерес до сих пор никуда не делся, потому что живу на хакасской земле вот уже 55 лет. Рад, что очень много всего удалось записать, изучить и тем самым сохранить для потомков. И ещё больше рад, что многое посчастливилось услышать в живом исполнении не только здесь, но и во время экспедиций на Крайний Север, Арктику.
Возьму для примера тофаларов. Мне сказали, живёт в Нижнеудинском районе Иркутской области, в так называемой Широкой долине (по-тофаларски Алыгджер), человек 500. Добраться можно только на самолёте. А там же высокогорье, чуть-чуть тучи — и всё: самолёт уже не полетит.
Я долго думал, как к ним попасть. Помог Центральный дом народного творчества имени Крупской, который сделал меня внештатным консультантом по фольклору народов Сибири. Они откомандировали меня к тофаларам в 1975 году. А в 1976-м летел к ним уже благодаря иркутскому областному Дому народного творчества.
Таким образом на основе экспедиционных записей собрал первый в истории мировой музыкальной фольклористики сборник тофаларских народных песен. Со временем написал «Тофаларскую симфонию» в трёх частях, появились «Тофаларские напевы» для ансамбля скрипок и баяна. Также разработал методические рекомендации по работе в хоре над тофаларскими народными песнями. И изучением музыкального фольклора тофов доводилось заниматься. Для них, я считаю, сделал немало. 
Кстати, в своё время наш знаменитый учёный Николай Фёдорович Катанов во время своих экспедиций по Сибири бывал у тофаларов (карагасы их тогда звали) и записывал слова местных песен.
Были экспедиции к алтайцам, тувинцам, тоджинцам, нганасанам, долганам, ненцам, энцам… Например, «Таймырская сюита на нганасанские, долганские, ненецкие, энецкие народные темы» для оркестра народных инструментов написана на основе моих фольклорных записей, сделанных в Арктике. 
На самом деле написано много. Для симфонического и духового оркестров, оркестра народных инструментов, для балалайки, фортепиано. Есть русская поэма на народные темы Шушенского района Красноярского края, сочинения и обработки для скрипки, чатхана, тимир хомыса... 
Достаточно большое место занимают сольные и хоровые песни: «Родная Русь» , «Сторонка родная, матушка Сибирь», «Снежные Саяны», «Моя Хакасия», «Огни Енисея» на слова Криванчикова, Плюсниной, Долгушина, Кильчичакова, Галкиной. 
Коллективные и авторские сборники издавались в Абакане, Красноярске, Иркутске. В Москве они выходили в издательстве «Советский композитор». 
Надеюсь, что всё написанное мной вместе с собранным фольклором поможет учёным, музыкантам в дальнейшем при изучении традиционной музыкальной культуры коренных народов Сибири, Крайнего Севера и Арктики. 

— Солидный пласт работы на самом деле. Все желающие смогут в этом убедиться, заглянув в интернет.
— Надо ещё сказать, что в 1971 году я организовал творческое объединение композиторов Хакасии. Получается, при областном Доме народного творчества удалось объединить авторов из разных уголков области. Павел Боргояков, Игорь Рыгин были из Аскизского района, Михаил Першин из Черногорска, Биук из Саяногорска, Раздобарин из Ширинского района… Многие писали музыку, но нигде это не обсуждалось и никакой помощи не оказывалось. Я был председателем творческого объединения с 1971 года по 1978-й. Считал нужным и важным не просто проводить встречи и обсуждать написанное, но и содействовать изданию сборников лучших произведений. Позднее творческое объединение возглавляли Георгий Челбораков, Нина Катаева. А в 1996 году дошло дело до создания на этом фундаменте Союза композиторов Хакасии. 

— Тогда уж давайте вспомним и про руководимый вами ансамбль чатханистов Абаканского пединститута. В 1983 году он стал лауреатом краевого фестиваля «Студенческая весна» в Красноярске.
— Для начала нужно сказать, что на кафедре педагогики и методики начального обучения Абаканского пединститута я преподавал чатхан как специальный инструмент. И в какой-то момент естественно возникла идея организовать ансамбль чатханистов.
И очень даже кстати пришёлся фестиваль «Студенческая весна». Согласно присланному из Красноярска положению к участию допускались музыкальные коллективы учебных заведений края. По такому случаю у нас смотр в пединституте прошёл, где в жюри присутствовали как раз члены оргкомитета этого фестиваля. И всем понравилось трио, где выступали Ольга Тинникова, Ирина Кайлачакова и я. Помню, что у девушек были красивые национальные наряды, а у меня хакасский костюм. Таким образом получили мы приглашение принять участие в «Студенческой весне». А раз приглашают, мы поехали. Приняли нас на сцене театра драмы имени Пушкина просто на ура. Это, конечно, воодушевило.
А вот другой ансамбль чатханистов появился позже. Создали его при фольклорном ансамбле «Чон кӧглерi» («Народные напевы»). С таким предложением вышла на меня тогдашний его руководитель Нина Викторовна Катаева. Начали с азов и в итоге появился ансамбль чатханистов и хомысистов. А затем, когда добавили бубен (тюр), тимир хомыс, хобрах, появился ансамбль хакасских народных инструментов, которым я руководил по совместительству 16 лет. Именно он на первом республиканском фестивале «Чатхан-96» завоевал звание лауреата. И именно там выступала солистка ансамбля Зоя Боргоякова. Я её заметил ещё во время экспедиции по Аскизскому району, когда был в жюри областного слёта певцов и сказителей в 1984 году. Талантливейший человек. Причём, она не стремилась выделиться, просто пела. Яркая такая и до чего скромная! В беседе с журналистами я её тогда назвал «необычайным дарованием, несомненно большим талантом».

— При вашем же участии была организована первая выставка хакасских народных инструментов, прошёл в Хакасии первый смотр фольклора...
— Первый конкурс баянистов тоже я пробивал. Первый конкурс композиторов прошёл при моём непосредственном участии. Да всего не перечислишь, просто нашей задачей было создать условия для развития талантов. Уверен, и сейчас ничего не изменилось, многое делается для того, чтобы человек мог проявить себя в самых разных областях творчества.

...Анатолий Константинович Стоянов своё 80-летие встретил в полном расцвете научных и творческих сил. В работе у него на сегодняшний день монография «История музыкальной культуры Хакасии». «Дел столько, что вот просто времени на всё не хватает, думаете, я на диване лежу? Эта роскошь не для меня», — улыбается он.

 * * *

Самое главное — мотивация

— Кто из педагогов оказал на меня большое влияние? Такие люди везде были, где я учился. Именно они старались заострить внимание на мотивации. Рассказывали, что нас ждёт в будущем, разъясняли, к чему мы должны стремиться, какая наша сверхзадача. В Одессе работал преподаватель по классу баяна Борис Иосифович Буздесс. В Караганде выделил бы Евгения Дмитриевича Чупрова. Среди его учеников — исполнители мирового класса. Он же в Москве Гнесинский институт окончил по классу баяна, занимался у самого Николая Яковлевича Чайкина. Это довольно крепкая школа.
Про Александра Михайловича Гуревича я вам уже рассказывал. В 18 лет, когда с ним познакомился, я только начинал писать музыку, это первые азы, когда перекладываешь на бумагу то, что нутро твоё тебе подсказывает. Я же объяснить не мог, что и как, а он взял текст песни с нотами, сыграл на фортепиано: «Хорошая вещь, есть над чем поработать, можно пофантазировать над темой». 
По методологии фольклористики очень много мне дал доктор искусствоведения, профессор Евгений Владимирович Гиппиус.
А в Хакасии, где я окончил аспирантуру ХГУ, ответы на многие вопросы получил от своего научного руководителя — профессора, доктора исторических наук Виктора Яковлевича Бутанаева.

Беседовал Александр ДУБРОВИН