Всей жизни — 19 лет

Можно долго смотреть на фото этого мальчишки. Можно мысленно переодеть его в солдатскую форму, даже добавить первую щетину... 
Но всё равно с фотографии смотрит мальчик. С настороженным взглядом, по-детски пухлыми губами. 


Обещал вернуться

И остро хочется обнять за ещё угловатые мальчишеские плечи, провести ладошкой по стриженным под пилотку волосам и шепнуть то, что десятки раз говорила своему сыну: «Ну что ты такой грустный? Всё будет хорошо...» Но у призывника Василия Павловича Бутонаева впереди война. И потому хорошо не будет. Всё мальчишеское счастье останется в мирном ещё 1940 году, на старой фотографии…
Василий родился в 1925-м. Точная дата рождения его неизвестна, но на момент призыва парню не было 18 лет. 

Как ты уходил, Вася? Плакала ли мать, провожая тебя? Или держалась изо всех сил, чтобы не встревожить слезами? Обнимала? Да, конечно, обнимала, цепляясь за каждое мгновение с сыном, боясь ладони разжать. Отпускала сына, отпускала на войну. А он храбрился и обещал вернуться. Сыновья всегда обещают вернуться.
Дышала морозно сибирская зима. Курились тёплым дымком печи. И вслед за машиной или санями, увозившими тебя на войну, взвивался белый январский снег.


А старуха с косой шла по пятам

«Дата поступления на службу — 5 января 1943 года». Всей службы год и восемь месяцев. Всей жизни будет — 19 лет.
6 июня 1943 года Василий Бутонаев прибывает в 539-й стрелковый полк 108-й стрелковой Бобруйской ордена Ленина Краснознамённой ордена Суворова дивизии. Хотя стоп, Бобруйской она станет позже. А пока просто — 108-я стрелковая. Между поступлением на службу и прибытием на фронт — пять месяцев, даже с учётом пути от Сибири до Калужской области, а именно там находятся позиции 108-й стрелковой дивизии, много. Скорее всего, был запасной полк.
Год 1943-й. Уже пройден переломный момент войны, и новобранцев не кидают под пули. Их учат воевать.
Войну Василий начинает стрелком и в звании сержанта — ещё одно подтверждение тому, что обучение было. 
И даже скупое путешествие по фронтовым документам невольно заставляет удивиться тому, как неотвратимо и безжалостно метит мальчишку смерть. Она будто затеяла с ним страшную игру. 5 июня он прибывает в полк, а 17 июля получает первое лёгкое ранение. Их будет три. Три поцелуя смерти: 17 июля, 27 августа 1943-го и 25 июня 1944 года.

И первое юный солдатик получает у станции Поныри Курской области. Курская битва памятна большинству танковым сражением под Прохоровкой — это южный фас. Но не менее важной была и оборона станции Поныри — северного фаса плацдарма. 17 июля части 108-й 
дивизии на рубеже Долбилово — Руднево (15 километров южнее Орла) перерезают шоссе Болхов — Знаменское, создавая угрозу окружения болховской группировке противника. И в течение трёх суток удерживают шоссе. Немецкое командование нанесло по боевым порядкам дивизии авиационный удар силами 1200 самолётовылетов, а затем силами двух дивизий при поддержке 100 танков и всё той же авиации пыталось сбить части дивизии с шоссе. В трёх сутках — 72 часа. 1200 самолётовылетов — это 16 вылетов в час. Вот в этом огненном вихре и получает своё ранение Василий Бутонаев.
За эти бои дивизия была награждена орденом Красного Знамени.
Второе ранение настигнет Васю 28 августа «при освобождении города Севск Орловской области», сообщает наградной лист к медали «За отвагу»: «Стрелка 2 стрелковой роты Бутонаева Василия Павловича за то, что он мужественно и отважно боролся с фашистскими оккупантами за освобождение своей социалистической Родины и был дважды ранен».
Общие фразы, без точного описания подвига. Ниже список удостоенных медали и почти о каждом такая же формулировка. Трудно сейчас сказать, что же совершил там, под Севском и Понырями, Василий, можно лишь представить обстановку, в которой эта медаль была оплачена кровью.

 «…Севская земля до сих пор — огромное кладбище. Мы ходим по костям в буквальном смысле слова. С марта по август 1943 года Севск дважды переходил из рук в руки. Точных данных о потерях нет. А время уходит...» — напишет уже спустя годы и годы руководитель поискового движения В.С. Макухин в книге «О живых и мёртвых».
Василия ранят во время решающего штурма за город. 539-й 
стрелковый полк, где старшина Бутонаев, согласно картам служит на правом фланге сражения. Основной удар берут на себя танковые части, но вслед за танками в бой идёт пехота.
В журнале боевых действий за 28 августа запись: «Потери дивизии убитыми и ранеными, по предварительным данным, до 100 человек».

Из сводки Совинформбюро за 28 августа 1943 года: «В районе южнее Брянска наши войска вели наступательные бои, заняли свыше 20 населенных пунктов, в том числе город Севск. В боях за город уничтожено более 5000 немецких солдат и офицеров. Взято в плен 700 гитлеровцев, захвачены трофеи…»
Василий Бутонаев как легкораненый остаётся в расположении части. Его не направляют в тыловой госпиталь. И он продолжает службу.
К лёгким ранам относились те, что не влекли за собой повреждение костей, внутренних органов, тяжёлых контузий. Даже на перевязки в санчасть легко раненные солдаты обращались не всегда: если ранение позволяло, сами себя и перевязывали. Причём зачастую это не было вызвано требованиями начальства. Нередко и сами солдаты оставались в строю, скрывая ранения, зная, что после излечения почти наверняка распределят в запасной полк, а оттуда в другую часть и своих боевых товарищей они уже не увидят. Только солдаты гвардейских частей пользовались особой привилегией — они после медсанбатов и госпиталей направлялись в свою гвардейскую часть.
Василий, несмотря на два ранения, остаётся в родном 535-м стрелковом полку. И только когда смерть третий раз прикоснётся к нему, Василий сменит часть. К этому времени стрелок Бутонаев проходит с 539-м стрелковым полком Белоруссию, в июне участвует в Брестско-Литовской операции. И 25 июня легко ранен в наступательном сражении. Но, видно, это ранение требует лечения не в санчасти, а именно в госпитале, находящемся за линией фронта.

И вот документ, точнее четыре очень важных документа, позволяющих приоткрыть завесу времени над судьбой Василия. Первый — список рядового состава и младших командиров, прошедших излечение в 1049-м АГЛР (армейском госпитале для легкораненых) 18-го АЗСП (армейского запасного стрелкового полка). Наш Вася значится в списке уже младшим командиром.
Вот ещё один рапорт на имя командира 18-го АЗСП о направлении 30 человек, прошедших курсы радистов-телеграфистов. Документ датирован 5 сентября 1944 года: «Доношу, что 5 сентября из роты связи было направлено на курсы радистов-телеграфистов 30 чел. 
На основании устного распоряжения начальника отдела укомп­лектования 3 армии и разнарядки отдела связи, команда курсантов 30 человек была направлена по прибытии по дивизиям: в 169 СД — 10 чел., в 120 СД 
— 5 чел., 269 СД — 5 чел. А 
10 чел. осталось для дальнейшего обучения в 109 ПС (полк связи). Прошу исключить из списков полка и снять 20 человек со всех видов довольствия. Прилагаю выписку из Приказа и список. Командир роты связи Батищев».
А вот и сам список, из которого ясно, что Бутонаев В.П. направлен в 120-ю гвардейскую Краснознаменную Рогачёвскую дивизию.
Радист-телеграфист Василий Павлович Бутонаев, неполных 19 лет, прибывает в 135-ю гвардейскую отдельную роту связи 120-й дивизии 15 сентября 1944 года. Жить ему остаётся чуть более месяца.


Есть связь!

Больно, невыносимо тяжело писать о подвиге восемнадцатилетнего мальчишки. Перед глазами сыновья, их друзья, сверстники — модные, весёлые, звонкоголосые, с бесконечной верой в жизнь в юных глазах. Ровесники Васи Бутонаева. Родись он на семь десятков лет позже, он бы гонял с ними в футбол, кадрил девчонок, думал о поступлении. И мама бы жала кнопки 
телефона и кричала в трубку: «Вася, ты где? Уже поздно! Вася, а ты на лекциях был? Вася, а когда у тебя тренировка?» И Вася бы отвечал: «Мама, да всё нормально, успокойся, мама».
Не было и быть не могло в жизни Васи Бутонаева этого. Его мама Ефросинья Сергеевна терпеливо ждала. И работала до чёрных мух в глазах — всё для фронта, всё для Победы. И молилась: «Вернись живым, Вася!» Но в грохоте пушек боги часто глухи к материнским мольбам.
В его наградном листе два подвига слиты в один: «Тов. Бутонаев 11 октября 1944 года при прорыве обороны немцев на реке Нарев обеспечил на своем участке бесперебойной связью наблюдательный пункт командира дивизии со штабом дивизии. Рискуя жизнью, под сильным минометным и артиллерийским огнем противника исправил до 20 повреждений на линии за 8 часов».
Бои на Наревском плацдарме в Польше — они вошли в историю Второй мировой как одни из самых ожесточённых. Пятачок земли размером 24 на 15 километров имел стратегическое значение для дальнейшего продвижения наших войск, его называли воротами в Восточную Пруссию. По сути, за этим польским участком земли открывалась прямая дорога к исконно немецким землям. Представляете, как ожесточённо рубились за него одуревшие от поражений фашисты?.. Потому бои за захваченный 3 октября плацдарм продолжались вплоть до конца октября. И удержать его нужно было любой ценой.

В период с 8 по 12 октября было отбито 23 фашистских атаки. По восемь атак в день. Бесконечный бой. И в этом угаре надёжная связь приобретает особое значение. Именно она позволяет превратить эту махину из танков, артиллерии, пехоты в чётко управляемую машину победы. Потерять связь — потерять управление войсками.
Вот это и случилось на участке боевых действий 120-й дивизии. Провод телефонной связи пересечён в 20 местах. Каждый из этих 20 порывов надо найти и устранить. И делать это под бесконечным артогнём. В этом случае пехота может залечь, танки — отойти в укрытие, а связист — нет. Ибо связь должна быть восстановлена немедленно. Иногда на связистов фашистские снайперы устраивали охоту. Перерезали провод связи и ждали. Знали, что связист непременно придёт. Он просто не мог не прийти.
Такая вот профессия была у Василия Бутонаева. Повреждения линии искали достаточно просто, двигаясь вдоль провода связи. 11 октября Вася пройдёт, а точнее проползёт этот путь по телефонно-телеграфному проводу за 8 часов. Проползет без единого ранения. Смерть позволила ему выдохнуть напоследок.
В журнале боевых действий 120-й дивизии за 11 октября масса подробностей о перебоях с сахаром, нехватке жира, о действиях пехоты и артиллерии, инженерных частей. И коротко: «дивизия обеспечена бесперебойной связью». Скупой документ не упоминает о том, какой ценой эта связь была обеспечена. Так же скуп и сух журнал боевых действий и за 19 октября 1944 года.
День, ставший для Василия последним.


Поправший смерть

Из наградного листа: «19.10.44 на высоте 153.0 ось связи артиллерийским налетом была разбита, восстановить ее не представлялось возможным, так как ураганный налет продолжался, тов. Бутонаев принял решение обвести поврежденный участок по менее обстреливаемому месту. При наводке был тяжело ранен, но, превозмогая боль, соединил линию связи и дополз до контрольной станции, своими действиями способствовал командованию управлять боем. Достоин награждения медалью «За отвагу».
Но наградят сержанта Бутонаева орденом Красной Звезды, и наградят посмертно.
Смерть выиграла бой у мальчика из села Большая Сея?
Нет! Смерть проиграла! Проиграла в главном. Он выполнил боевое задание. Выполнил, проявив какую-то нечеловеческую силу.

Передо мной два списка безвозвратных потерь части. Один указывает причиной смерти от ран — тупое осколочное ранение живота. И его, заполненного чётким почерком, хватило бы, чтобы поразиться мужеству юного связиста. Но есть и другой, написанный наскоро простым карандашом список потерь. На каждом листе от трёх до пяти фамилий. И только фамилия Бутонаева Василия Павловича стоит особняком. Ибо в колонке с указанием причин смерти — список ранений, полученных Василием в тот страшный день. Я попыталась расшифровать торопливый врачебный почерк.
Касательное осколочное ранение грудной клетки, проникающие осколочные ранения правой голени, правого бедра, ранение левого предплечья, слепое осколочное ранение нижней и верхней части живота…
Читатели дорогие, это больно расшифровывать. И ещё больнее понимать, что все эти раны на теле тоненького мальчика. И с этими ранами он ползёт, выполняя обвод связи по «мало простреливаемому участку».

Знаете, как бы выполнялась работа по прокладке участка связи в условиях затишья? Есть скупые инструкции. Я приведу одну из них:
«Прокладкой линий или участка линии связи занимается отделение из 7 человек.
1-й и 2-й берут по катушке кабеля и разматывают её либо вместе для двухпроводной линии, либо один за другим — для однопроводной.
3-й несёт полевую сумку и сращивает кабель при переходе с катушки на катушку.
4-й — вилку на шесте для закидывания кабеля на препятствия.
5-й — топор или лопату и помогает 4-му прокладывать кабель.
6-й остаётся в исходной точке с телефонным аппаратом.
7-й — командир отделения (надсмотрщик), с телефонным аппаратом руководит всей работой и выполняет проверку линии после размотки каждой катушки».
Всё это под ураганным огнём противника делает один хрупкий мальчик из сибирского села, мальчик, на теле которого нет живого места. Мальчик ползёт через боль, грязь, пули и взрывы на израненном животе и тащит, и беспрерывно разматывает пятнадцатикилограммовую катушку раненой рукой. Друзья мои, читатели, не устаю задавать себе вопрос: как? как он это мог? где он находил силы, чтобы это выполнить?
В этом последнем бою Василий победил саму смерть. Он заставил эту вечно голодную старуху отодвинуться и подождать. Он себе приказал выполнить боевую задачу — и выполнил. «Дополз до контрольной станции» и, теряя силы, доложил, что связь восстановлена. А смерть ждала…
Я не знаю, читало ли военное начальство госпитальные документы на Василия Бутонаева. Но происходит редкое событие, когда командир части пишет: «достоин медали». А высшее начальство решает: нет — достоин ордена Красной Звезды.
Похоронят Василия Бутонаева на кладбище в городе Макув. Ровные ряды аккуратных пирамидок с номерами. Василий Павлович Бутонаев, настрадавшийся мальчик, мужчина и воин, крепко спит под пирамидкой с номером 126. В далёкой стране Польше, что теперь так спешит разрушить память о каждом советском солдате.
Вася так и не узнал, что его мама вслед за сыном потеряла и дочь. Та умерла после войны. И несчастная мать будет ходить по улицам села, бесконечно повторяя одну и ту же фразу: «Бедный мой Вася, бедная моя Лиза». Если есть горе горше, боль больнее и мужество мужественнее, я не могу их представить...

Спи, Василёк, спи…

На момент подвига — восемнадцать.
Орден посмертно.
Вдумайтесь, нынешние матери:
Орден — не выпускная лента.
Чей-то сын ползёт, истекая кровью,
Через боль ползёт,
Через грязь,
И бесконечно провода
Соединяет жизнью.
В зоне боевых действий
Должно обеспечить
Бесперебойную связь!
Он её обеспечит,
Он умрёт после,
Когда доложит,
Что связь крепка.
И насчитают на теле
Восемь ранений
У восемнадцатилетнего паренька.
Где этим ранам найдётся место?
Ноги, живот, ещё дважды в грудь,
Где же ты силы черпало, сердце,
Чтоб одолеть этот горестный путь?
Тоненький мальчик — дитя и мужчина.
Телом, где места живого нет,
Ты моего прикрываешь сына,
Рождённого через десятки лет.
Вот он, весною твоею дышит,
Ровесник тобою непройденных лет.
Он жизнь за тебя
Проживает, слышишь?
Жизнь, где войн и взрывов нет.
В мире гудков, и звонков, и мелодий:
— Варшава, алло! — Это я, Абакан!
Мне б дозвониться в сорок четвёртый
Мальчику, умершему от ран.
Мне б колыбельную спеть ему тихо,
Раны омыть горькой бабьей слезой.
Спи, Василёк, спи, изведавший лиха.
Мальчик, убитый и вечно живой!
На момент подвига — восемнадцать.
Орден посмертно…
Вдумайтесь, нынешние матери:
Орден — не выпускная лента.

Наталья КОВАЛЕВА
Таштып