От кисти к перу

Каждый раз, когда читаю автобиографии художников, удивляюсь, как же они образно и ярко пишут о своём прошлом. Поистине: талантливый человек талантлив во всём.

Марк Шагал.
«Моя жизнь» ^[16+]

Итоги не жизни, но истоков.

Марк Шагал, странный еврейский мальчик, который рисует зелёных коров и летающих людей, рассказал, как он докатился до жизни такой и что повидал за 30 с хвостиком лет.
Странно, должно быть, писать автобиографию, не перешагнув хотя бы полувекового рубежа. Но Шагал её написал. Наверное, не потому, что к земле потянуло, а потому, что нужно было подвести какие-то итоги, просмотреть старое, прежде чем вступать в новое. Он уехал из советской России за рубеж, чтобы уже не вернуться. А эта книга — прощальное письмо, огромное признание в любви своему детству и городу этого детства — Витебску. Автор пространно, подробно вспоминает членов своей семьи, первые впечатления от улочек и синагог, каким фиаско оказалась его учёба в школе и как он вышел на живопись. Конечно, сложно ждать от книги какого-то захватывающего сюжета, это скорее акварельные картинки-впечатления, слегка размытые и неясные, но полные тепла и нежных красок. И такие же слегка неуклюжие и душевные иллюстрации сопровождают текст.

Мне же чуть интереснее была вторая половина книги, где Шагал рассказывает о кратком своём ученичестве в Санкт-Петербурге, затем о поездке в кипящий творческой жизнью Париж и о возвращении обратно в Россию накануне войны. Революция по-своему подхватила и Шагала — он открыл школу искусств в родном городе, бурлил идеями и организаторской активностью, тем горше стало разочарование в педагогах и учениках, которые его «свергли». А ведь была в биографии автора и ещё одна непростая деталь — работа с беспризорниками. Но общественное не давало ему погрузиться в индивидуальное — творчество самого художника стагнировало. Даже сотрудничество с театрами не удалось в той мере, на которую он надеялся. И вот — эмиграция. 
Книга на этом заканчивается, но автор совсем нет. И наверняка ещё много с ним произошло, что было бы достойно ещё одной автобиографии, но она не созрела, не родилась. Однако и по этой небольшой книге можно многое сказать о странном и полыхающем самобытностью живописце, которого звали Мойше.

Кузьма Петров-Водкин. 
«Хлыновск. Пространство Эвклида» ^[18+]

Эскиз жизни.

Небольшой городок на берегу Волги славен своими яблоками и хлебами, разбойными ватагами и грузчиками, спокойной добротой обитателей и редкими вспышками их гнева. Но по-настоящему прославил его один мальчик, родившийся в простой семье, который сумел вырастить свой талант до вершин славы.
Кузьма Петров-Водкин известен, как минимум, «Купанием красного коня». Ещё — прозрачными вибрирующими натюрмортами с гранёными стаканами или ржавой тушкой селёдки. И почти иконописными ликами его крестьян и рабочих. На каком же холсте, на каком грунте и какими красками была написана славная творческая карьера этого художника?

Он рассказывает об этом сам, причём рассказывает удивительно образным и хитро отделанным языком. И начинает со своих далёких предков, которые первыми поселились в Хлыновске. Пересказывает семейные легенды, подробно и любовно передаёт историю женитьбы родителей, рождения первенца — Кузьмы, ранние свои годы, всю обстановку в городе, окружающих его людей. Первая книга сборника, «Хлыновск», пышет совершенно домашним уютом, полнится образами друзей и приятелей детства, первых романтических чувств, первых потрясений. Душевное успокоение и чувство полнокровности жизни даёт первая повесть, но она, как и детство, заканчивается.
«Пространство Эвклида» — это уже не стройное повествование взросления, это творческие поиски. Живописцу нужно найти себя, нужно обрести стиль и цель. Он учится в нескольких школах, уезжает за границу, чтобы глотнуть свежего воздуха искусства, возвращается, работает, снова уезжает. Линия сюжета превращается в пунктир: рассказы об увиденном и понятом перемежаются рассуждениями о чувствах человека, ощущениях натуры, тела, о цвете, о новых течениях. Здесь уже мне, неспециалисту, стало сложнее. 
Пожалуй, основное веселье в «Пространстве Эвклида» закончилось на рассказе о том, как юный художник с приятелем отправляется в Европу на велосипеде. Авантюрист и бродяга с дырой в кармане очень по-доброму и с юмором рассказывает о своих приключениях и злоключениях. И эта благодушная ирония скрашивала мне вообще всё повествование. 

В финале второй части, наконец, происходит некая кульминация, слом творческих рамок. Но, увы, третьей книги, которую планировал автор, не случилось — он умер, так и не успев к ней приступить. 
Особенно же отмечу, что в издание вошли иллюстрации автора, специально созданные для повестей. Графичные, чёрно-белые, даже будто небрежные, они оживляют повествование, разбивают монотонность печатной страницы и больше рассказывают о руке мастера, который оказался не только удивительным художником, но и прекрасным писателем.

Вера ДОРОШЕВА