Несломленный

Иван Яковлевич Скурихин родился 20 октября 1915 года (в некоторых документах указан 1918 год) в селе Смышляево Прокопьевского района Новосибирской — ныне Кемеровская — области. В семье, где, предположительно, на фронт ушли трое сыновей. Об этом мы узнаём из биографии его младшего брата, Фёдора Яковлевича. Фёдор пройдёт всю войну. А вот Иван…

На момент призыва Иван работал на прииске Фёдоровском, входившем в состав Балыксинского приискового управления с центром в селе Балыкса. К слову, «золотая» Балыкса в годы войны отправила на фронт более 2000 человек. Среди них был и 27-летний Иван Скурихин.
В армию его призвали 12 апреля 1942 года. Уже 17 апреля Ивана направили в 120-й запасной стрелковый полк в Канске. Оттуда, получив специальность сапёра, он был направлен в 9-ю гвардейскую стрелковую дивизию. Это своего рода знак качества: в гвардейские части негласно отбирали самых надёжных бойцов.

В составе дивизии Иван прошёл путь до роковой даты — 9 июня 1942 года. А дальше начался ад фашистского плена. Вот сведения из карты военнопленного:
Stalag VII A Moosburg — основной лагерь для военнопленных (Шталаг VII A, Моосбург).
Фамилия / Имя: Скурихин Иван (в немецкой транскрипции — Skurichin Iwan).
Дата рождения: 20.10.15 
(20 октября 1915 года). 
Место рождения: не заполнено.
Вероисповедание: ORTH (православный).
Имя отца: Яков (Jakow).
Девичья фамилия матери: 
Ракудина (Rakudina).
Гражданство: СССР (USSR).
Воинское звание: солдат.
Воинская часть: 9-й учебный батальон (9 Schul. Btl.).
Пленение — место и дата: 9.6.42, Миллерово. 

Да, именно Миллерово. Страшный миллеровский котёл июля 1942 года, когда в окружение попало северное крыло Южного фронта — 9-я и 38-я армии, а также остатки 28-й. К 20 июля котёл был ликвидирован. Но какой ценой! В этом котле сгинули тысячи Иванов. В том числе и Иван Скурихин. При этом в карте военнопленного дата пленения указана чётко — 9 июня 1942 года.

29 мая 1942 года Истринская дивизия получила приказ о срочной переброске на Юго-Западное направление — туда, где после неудачной Харьковской операции фронт трещал по швам. Ивана, сапёра, вместе с другими бойцами везли туда, где больше всего нужны были крепкие нервы и твёрдые руки: ставить минные заграждения, наводить переправы под огнём, расчищать проходы для отходящих колонн.
Дата пленения Ивана приходится на самый страшный, «слепой» отрезок этого пути. Дивизия ещё только выходила к рубежам, разворачивалась, вступала в соприкосновение с противником, когда танковые части немцев, развивая наступление (операция «Вильгельм»), прорвали оборону. В этой сумятице, на марше, в коротком встречном бою, когда сапёрная группа могла уйти вперёд на разведку, Иван и оказался в плену.

А дальше — сухие строки журнала боевых действий, которые показывают, какой ценой дивизия выполняла свою задачу. 11 июня полки дивизии вступили в бой у реки Великий Бурлук, удерживая дорогу под ударами немецких танков. С 22 по 24 июня в боях под Купянском дивизия потеряла 428 человек убитыми, 1029 — ранеными и 2800 — пропавшими без вести. Эти тысячи «пропавших» и есть те самые солдаты, которые исчезли в дыму и неразберихе встречных боёв, в том числе и те, кто пропал чуть раньше, как Иван.
В городе Миллерово располагалось несколько концлагерей. Самый страшный из них — «Миллеровская яма». Место для лагеря немцы выбрали рядом с железной дорогой, что позволяло оперативно отправлять людей в Германию. По обеим сторонам реки берега круто возвышались на 20 — 30 метров — вся местность отлично просматривалась. Это служило естественным препятствием для побегов. Позже немцы установили и вышки…

Содержали пленных под открытым небом. Кормили раз в день: на несколько человек выдавали котелок пустой похлёбки. Местные жители пытались бросать хотя бы яблоки, но любая такая попытка могла закончиться смертью. И тысячи солдат, по сути, медленно умирали от голода, ожидая своей очереди на отправку. Военнопленные ели то, что могли найти. Трава, кустарники, кора на деревьях. И очень долго после войны место «Миллеровской ямы» оставалось бесплодной каменистой землёй, в которой не осталось даже корней. По разным источникам, в этом месте погибло от 40 000 до 200 000 человек. Иван в этом аду выжил. Пережил он и путь в Германию.
Вагоны, забитые до отказа нашими солдатами. В них нечем было дышать: люди даже не сидели — стояли плечом к плечу, падали от слабости. Никто не знал, сколько дней продлится эта дорога. Для тысяч она стала дорогой к смерти. Иван прошёл и этот путь.

Прошёл он и шталаг VII A, находившийся в Баварии, в городе Моосбург. Шталаг VII A был не только местом содержания, но и пересыльным узлом: через него проходили военнопленные по пути в рабочие команды — на заводы, фермы, стройки и железные дороги. Рацион был скудным, бараки — переполненными. Достаточно сказать, что лагерь, рассчитанный на 10 000 человек, к концу войны вмещал в восемь раз больше. Зимой бараки не отапливались, и значительную часть смертности давали болезни и истощение.
25 октября 1943 года Ивана перевели в шталаг II D (Гросс-Берсен, ныне территория Польши, город Старгард). 21 ноября он умер от болезни. (Есть даже отметка о переводе в лазарет — 17 ноября… Но через четыре дня его не станет).

На единственном уцелевшем фото Иван стоит с лагерной табличкой в руках. Его номер в шталаге VII A — 104 736.
На фото из лагеря он не смотрит в камеру. Он смотрит вниз — будто держит в себе всё, что нельзя показывать тем, кто стоит по ту сторону объектива. В этом взгляде нет покорности, только выжженная усталость и горькое знание.
Пусть мы будем помнить, что за каждым номером в лагерных карточках стоял человек, который держался до конца. Их пытались обезличить, спрятать за номерами, как инвентарь, нечто неживое… Но в наших силах помнить его как Ивана Яковлевича Скурихина.

Наталья КОВАЛЕВА

P.S. Если в вашей семье хранятся фронтовые письма, карточки военнопленных или просто рассказы о войне — сообщите об этом. Память живёт, пока мы передаём эти истории дальше.