Мир, в котором захочется жить

28 августа 1983 года, в день своего рождения, Аркадий Стругацкий написал автобиографию для Винеты Колби, американской составительницы справочника «World Authors 1975 — 1980». 
Этот текст был опубликован на английском языке в 1985-м. А на русском он увидел свет лишь в 2020 году, в 26 томе Полного собрания сочинений братьев Стругацких, составителем которого стал автор этой статьи.


Строки из автобиографии

По размышлении мы с братом решили не писать эссе о впечатлениях, которые произвели на нас обстоятельства нашей жизни и которые формировали наше мировоззрение, а решили ограничиться сухими фактами. Итак:
Наша мать, Стругацкая Александра Ивановна. Происходит из многодетной семьи мелкого прасола на северо-востоке Украины, русская. Вышла замуж за нашего отца в 1924 году, была проклята семьёй за то, что вышла замуж за еврея, но после моего рождения была прощена. Работала на картонажной фабрике, одновременно училась в педагогическом техникуме. Затем окончила институт имени Герцена в Ленинграде, стала учительницей русского языка. В конце сороковых годов награждена орденом «Знак Почёта». Умерла в 1979 году в возрасте семидесяти девяти лет. Мы были хорошими сыновьями для неё, и я надеюсь, умерла она со спокойной душой.
Наш отец, Стругацкий Натан Зиновьевич. Старший из трёх сыновей провинциального адвоката. Все трое сыновей пошли в революцию. Средний, Арон, погиб в 1919-м при освобождении Ростова от белогвардейцев. Младший, Александр, погиб во время репрессий 1937 года. Отец же наш вступил в большевистскую партию в 1916 году, провоевал всю Гражданскую войну — сначала комиссаром кавалерийской бригады, затем в политуправлении фронта легендарного Фрунзе (участвовал в освобождении Крыма от Врангеля). В период между войнами активно участвовал в восстановлении и развитии народного хозяйства как партийный функционер, но урывками (по два, а то и по три года) работал по специальности — ещё до революции он окончил Петербургский университет по специальности искусствоведа — сначала в Государственном Эрмитаже, затем в великолепной публичной библиотеке имени Салтыкова-Щедрина в Ленинграде. С началом Великой Отечественной войны вступил в ряды народного ополчения. Погиб от голода в блокированном Ленинграде в январе 1942 года.

Стругацкий Аркадий Натанович. Старший из братьев. Родился в 1925 году в Батуми (Грузия). Вскоре родители переехали в Ленинград, где я жил и учился до 1942 года. Фантастику полюбил с раннего детства. Возможно, в этом сказалось влияние отца, который при всей своей занятости находил время рассказывать мне бесконечные истории, сплетённые из Жюля Верна, Уэллса, Конан Дойла и так далее. С началом войны вместе со школьными товарищами отправился на строительство военных объектов, которые должны были преградить путь немцам на Ленинград. Немцы прорвались раньше. В конце июля мы приняли первый бой, и я убил своего первого фашиста. Они шли на нас, школьников, по июльской сухой жаре наглые, само­уверенные, почти голые — в чёрных трусах и рогатых касках, поливая нас из автоматов, и тут мы им дали из старых, тяжёлых канадских (почему канадских — до сих пор не знаю) винтовок. Тому мерзавцу, что шёл прямо на меня, я всадил пулю в голое брюхо на двадцати шагах, и я сам видел, как он сложился пополам и ткнулся потной мордой в землю, которую хотел попирать сапогом... Впрочем, это лирика, но как отлично запомнилось! Потом было отступление, а потом была блокада, и мы ели кошек, и варили обои и суп из столярного клея, и по городу били бомбами с неба и тяжёлыми пушками с суши, и люди падали в сугробы, ослабев от голода, и умирали прямо на улицах, и горы трупов наполняли дровяные сараи в ленинградских дворах. А потом меня, полумёртвого, вывозили на Большую землю на грузовике по Дороге жизни, и грузовик провалился в воронку от бомбы под лёд Ладожского озера, и полный кузов умирающих от голода людей оказался в воде — мороз сорок градусов и вьюга... Меня выудили, и в госпитале у меня сошла с тела вся кожа, и ногти на руках и ногах, и мизинец на левой ноге. Всё это я тоже кое-кому никогда не забуду... Дальше не хочется рассказывать. И это бы не стоило рассказывать, но читателей, как я понял, интересует генезис нашей идеологии, нашего мировоззрения? Ну так вот он, этот генезис: отец, коммунист, благороднейший в мире человек, и наглая, потная, тупая харя войны и фашизма. Вся любовь к людям, всё беспокойство за судьбы мира — от отца. Вся ненависть — от фашизма, войны и мещанства.

И Стругацкий Борис Натанович. Мой младший брат и соавтор. Родился в 1933 году. Он так ослабел во время блокады, что нечего было и думать — вывезти его из Ленинграда. И мать осталась с ним — умирать. Она вытолкнула меня жить, а сама осталась на смерть. Но они чудом выжили. Пережили смерть, потом война закончилась. Борис окончил школу, поступил в Ленинградский университет на матмех, окончил с отличием и стал работником Пулковской обсерватории. Звёздный астроном — так называлась его профессия: он исследовал закономерности взаимодействия между звёздами в двойных и кратных системах и взаимодействия между звёздами и межзвёздной пылью в нашей Галактике. Любовь к фантастике перешла к нему от меня — как ко мне от отца. В отличие от меня, домоседа, он — прирождённый путешественник, участник археологических экспедиций, участник экспедиций, выбиравших место для нашего Великого телескопа в Закавказье, да и сейчас каждое лето он ходит на своей машине по богом забытым колеям в Прибалтике и в Карелии... Мы начали писать вместе в 1956 году, а в 64-м году стали профессиональными писателями, и он ушёл с работы (так же, как и я), но помимо писательской деятельности продолжает заниматься своей звёздной астрономией, как и я занимаюсь переводами средневековой японской прозы.
Вот, пожалуй, и всё, что стоит о нас знать.

* * *

В этом тексте есть неточность. Отец братьев Стругацких умер не в январе 1942 года, а немного позже. На самом деле Аркадий выехал из блокадного Ленинграда вместе с отцом, а мать с Борисом остались.  

Владимир БОРИСОВ
Абакан

(Окончание в номере за 4 сентября)