Другие

Кажется, что всё о ненависти на почве другого цвета кожи уже сказано со времён «Хижины дяди Тома». Но меняется окраска проблемы, меняется и фокус в литературе. Что же пишут наши зарубежные современники о расизме?

Чимаманда Нгози Адичи. «Американха» ^[16+]

Уехать, чтобы вернуться.

Ифемелу, росшая в Нигерии, никогда не мечтала уехать из страны. Но постоянные забастовки преподавателей в университете и совет родителей подтолкнули подать документы на визу — и вот она оказалась в США. Где узнала, чем отличается жизнь белого и цветного. Она прожила в Штатах довольно долго, чтобы понять — на самом деле ей хочется вернуться на родину. И, возможно, снова встретиться со своей школьной любовью.
Книга обстоятельно и подробно рассказывает о судьбах нигерийских мигрантов. Ифемелу идёт одним путём в США, её парень Обинзе — другим в Англии. Они оба сталкиваются с трудностями, которые могут сломать любого. И оба общаются с мигрантами, устроившимися более или менее успешно. Читая об отличиях менталитета африканцев и американцев, невольно начинаешь думать, что мы к Африке внутренне всё же ближе, чем к Америке — и это забавно.

Ифемелу впервые вплотную сталкивается с расовой дискриминацией и посвящает серьёзный кусок своей новой жизни её исследованию. Эти мелкие эпизоды неприязни или непонимания— как крошечные колючки на кактусе, которые вроде бы и не оставляют обширных ран, но терзают, саднят, не дают забыть о себе. Девушка рассказывает, чем отличается отношение к приезжим неграм и «коренным». Как распределяются общественные «бонусы» между темнокожими, мулатами, азиатами, индусами, латиноамериканцами и белокожими приезжими. Почему рано говорить, что расизма уже не существует. В какой-то момент, честно, меня этим блюдом уже перекормили, особенно учитывая, что в массовой культуре инклюзивности, в том числе по фенотипу, с избытком. Но нужно понимать, что проблема действительно пока остаётся. И есть люди, которые хотят о ней рассказать.
Впрочем, это всё же не единственная тема, на которую хочет побеседовать автор. Она глубоко исследует характеры и внутренний мир главных героев, как они растут, меняются, как ошибаются, как изменяют себе и снова ищут дорогу. Погружение в чужую культуру и чужие жизни обеспечено по максимуму. Я переживала за героев, внутренне спорила, жалела, злилась, сочувствовала. Пусть финал был несколько мелодраматичным, но искренним в своих порывах. Хороший автор, который открыл для меня новый мир.

Джесмин Уорд. «Пойте, неупокоенные, пойте» ^[18+]

Что вырастет на отравленной почве?

Леони рада, что её любимого, отца двоих её детей, наконец-то выпускают из тюрьмы. Она намерена поехать его встречать вместе со старшим, 13-летним Джоджо, и маленькой Микаэлой. Но Джоджо этому совсем не рад. Он ещё помнит, как скандалили родители, как принимали вместе наркотики, как семья отца была против цветной жены, он не может простить матери её нынешнее равнодушие. И даже не считает матерью — ведь у него есть заботливые и уравновешенные бабушка с дедушкой, именно они сейчас занимаются детьми.
Он не хочет ехать в тюрьму, в которой когда-то его дед провёл несколько страшных лет. Но мальчику придётся поехать. И встретиться там с мрачным прошлым.

В этой очень простой истории скрыто двойное дно. То, что лежит на поверхности, у читателя может вызвать только возмущение, оторопь, неприятие. Леони принимает наркотики, она пренебрегает детьми и совсем не умеет ладить с ними. Более того, она ставит их в этой жизни не на первое место — там прочно обосновался её мужчина, её единственная опора. На втором расположилась она сама. А эти непонятные комки плоти, исторгнутые её утробой, — дай бог на третьем. Причём нельзя сказать, что она их не любит. Она просто не умеет любить как мать. И поэтому её тоже невозможно полюбить. Каждый раз, когда она забывает покормить детей, когда срывается на них, когда не может вылечить или успокоить, в читательское сердце будто вонзается шип. И саднит, саднит. Хочется её встряхнуть, наорать. Если не поймёшь, что эта женщина сломана.

Она росла тогда, когда чернокожие уже официально были признаны равноправными. Но в обществе под румяной кожицей законности таилась гнилая мякоть ненависти, презрения, отвращения, неприятия. Это погубило её брата. И, наверное, именно это погубило её саму. Может быть, открытая ненависть, с которыми пришлось столкнуться её отцу, были в какой-то мере проще. Он знал, что белые угнетают чёрных, он знал, что всегда находится в опасности, — и это закалило его. Он стал стойким, он научился принимать сложные решения и жить с последствиями. Его раны — как раны от кнута: глубокие, жгучие, но со временем заживают, оставляя жёсткие рубцы. Раны Леони — как раны от кислоты или яда. Они точат и разъедают, они никак не хотят затягиваться и сочатся гноем, их не так легко разглядеть.
Но ведь есть Джоджо и Микаэла. Которые способны взять лучшее от своих дедушек и бабушек, постараться не повторять путь матерей и отцов и взглянуть без боли на прошлое. Попытаться простить, дать ему покой. Вся надежда на них.

Вера ДОРОШЕВА