Доля военного хирурга — спасать и отпускать жизнь солдата

С Игорем Арчимаевым мы познакомились 12 лет назад, когда в Аскизской районной больнице грянул серьёзный профессиональный конфликт. Пришлось разбираться. И сразу стало понятно, от чего акушер-гинеколог впал в немилость. Слишком он выделялся из общего ряда и образом мыслей, и остротой взглядов, и методами работы. Ходил с планшетом, истории болезни вёл в электронном виде; если разрешённое страховой медициной лечение не помогало больным, кардинально его менял. За что «награждался» взысканиями, лишался стимулирующих выплат и получал штрафы. Но не сдавался.
Позже доктор Арчимаев был потерян мной из вида, и только в ноябре 2024 года я вновь пожал ему руку и… не узнал. В 2012 году Игорь напоминал только-только покинувшего аудиторию студента. Теперь же передо мной стоял закалённый в боях, уверенный в движениях и крепко сбитый военный. Но как врач абсолютно мирной специальности мог оказаться на СВО? Об этом и наша история. 


Дальний взгляд

Игорь Арчимаев словно готовил себя к этому всю жизнь. В Иркутском медицинском институте (1996 — 2003 годы) он был одним из немногих, кто к военной кафедре относился серьёзно. И когда попал в зону СВО, знал очень важные и тонкие вещи. Преподаватели кафедры прошли Кавказ и другие горячие точки. Поэтому делились боевым опытом, в том числе, по военно-полевой хирургии. И поскольку Игорь родился и вырос в Кызыле, свои знания впервые применил глубоко в тувинских горах, в селе Мугур-Аксы. Огнестрельное ранение в живот. Под рукой нет растворов, чтобы промыть рану, и тогда он вспомнил, что можно использовать бытовое чистящее средство. Этому учили на военной кафедре. Промыл и спас человека. На СВО подобный навык также пригодился. 
Кроме того, когда в 2006 году молодой врач появился в Аскизской больнице, его взяла под своё крыло хирург Алефтина Владимировна Карамчакова. Стала тягать его на операции в качестве ассистента. Так Арчимаев кроме гинекологии стал работать по огнестрельным и ножевым ранам, по бытовым и дорожным травмам. И то, с чем столкнулся «за ленточкой», не повергло его в шок. Он лишь думал: «Ладно. Рану помоем, почистим, посмотрим, решим, что делать». 
— Что касается манипуляций внутри организма, я встретился на СВО с уникальными людьми, — признаётся Игорь Александрович. — Там были врачи в сто, тысячу раз умнее, талантливее и увереннее меня. Поэтому учился у травматологов, у сосудистых хирургов, а, к примеру, торакальный хирург научил меня разрезать грудную клетку и правильно работать с сердцем. Помогло и то, что умею делать УЗИ, могу найти любые осколки. К тому же в силу того, что учился в художественной школе, стараюсь делать не только правильно, но и эстетично. Мне даже замечания делали отцы-командиры, типа чего ты возишься, быстро швов накидай — заживёт. Но можно ведь сделать аккуратней, края раны чётко свести, кожу лучше натянуть, чтобы раненый быстрее восстанавливался. Впрочем, сказанное ещё никак не объясняет появление Арчимаева на СВО.
— После таких событий я реально понял ценность себя. Можно сказать, нашёл себя, — признался Игорь Александрович. — Мои навыки и опыт могут пригодиться в любой точке планеты. Но я нужен здесь, потому что меня правильно воспитывали. Любить Родину и защищать её ты обязан. Поэтому, как только началась СВО, отправился в военкомат. 
«Вы кто по специальности?» — спросили меня. «Гинеколог». — «Гинекологи на войне не нужны». 


Боевой приоритет

И коли армия не приняла, влился в ряды ЧВК «Вагнер». В марте приехал в деревню Молькино Краснодарского края. Попал на фильтр и начал осваивать азы военной жизни. В армии не служил, поэтому было тяжело. Месяц готовили на полигоне. Здесь ощутил разницу между нынешним положением и прежним. Я попал в атмосферу огромного уважения профессиональных военных к профессиональному медику. Потому что для них ты являешься единственной ниточкой, которая способна вытащить с того света на этот. Что я и делал в меру сил и возможностей. Поэтому однополчане продолжают со мной общаться, где бы ни находились и в какую ситуацию бы ни попали. Говорю, советую, помогаю, ведь многие пережили серьёзные ранения, вплоть до ампутаций. 
С другой стороны, даже находясь в зоне боевых действий, продолжаю вести своих гражданских подопечных. У меня очень много семейных пар, которые продолжают лечиться, наблюдаться. Иные второго и третьего рожают, хотя изначально им выставили приговор: «детей не будет», есть и новые пары. Не успел приехать в отпуск — уже очередь. Люди просят, чтобы принял до отъезда. Естественно, никому не отказываю, всех посмотрю.
— На сегодня у меня три командировки, из них две в составе «Вагнера». Первая — восемь месяцев, вторая — шесть месяцев, третья — семь, — продолжил Игорь Арчимаев. — Я начальник хирургической службы добровольческой штурмовой бригады «Восток» (на 90 процентов это бывшие вагнеровцы). А за что благодарен «Вагнеру», так это за специалистов экстра-класса. Они учили: первое, что ты должен сделать, — обезопасить себя. Бронежилет, каска, правильно подобранное обмундирование и снаряжение. Второе — защита и помощь рядом находящемуся бойцу. Его ранят или убьют — ты останешься один. Третье — выполнение боевого задания. Если эти задачи переставить местами, подразделение гарантированно погибнет. Проверено боями. В оказании медицинской помощи работает тот же принцип. Подходишь к раненому — проследи, чтобы в тебя не прилетел дрон или снаряд, не снял снайпер, не достал пулемёт или граната. Если тебя убьют или ранят, то и помощи не будет. Вдвоём ляжете и умрёте. Поэтому обезопась себя, обезопась раненого и окажи помощь.


На расстоянии выстрела

— Я сразу попал на штурм Попасной. И это было страшно. Если кто-то говорит, что ничего не боялся, тот врёт. Страшно всем. Я не штурмовик, моя задача — оказывать помощь. Тем не менее прибыл в Попасную в составе пехоты, и нас тут же накрыла артиллерия. Ближайший снаряд приземлился метрах в восьми. Успел лечь в неглубокую ямку, но взрывом меня выкинуло оттуда. Повезло. Уцелел. Обстрел закончился, приступил к оказанию помощи раненым. Мимо шёл командир отделения, увидел, что перевязываю:
«Ты кто?» — «Доктор. Приехал оказывать помощь». — «Не, ты нам здесь не нужен, нам хватит санинструктора».
Подгоняют уазик, грузят раненых, меня — и в госпиталь. Приехали. Думал, увижу мощный коллектив врачей и медперсонала. На деле — два терапевта и два хирурга. Я стал третьим хирургом, и вся масса раненых пошла на тех, кто есть. 
(Штурм Попасной занял больше двух месяцев. В боях принимали участие Российская армия, ополчение Донбасса, подразделения «музыкантов». Попасную освободили 7 мая 2022 года. И та победа стала первым полноценным прорывом обороны донбасской группировки ВСУ.)
Дальше боевой путь Арчимаева пролегал по маршруту: Светлодарск, Клещеевка, Ивановка, Сакко и Ванцетти, Соледар, Бахмут. 
— Все наши госпитали находились и находятся в зоне досягаемости артиллерии, миномётов и дронов, — говорит Игорь Александрович. — Был случай, когда мы стояли в 400 метрах от врага. Прекрасно друг друга слышали и видели. Самый дальний госпиталь находился в 12 километрах от линии боевого соприкосновения. Так что я окопный хирург, и мы работаем по правилу «золотого часа». Боец получил ранение, и первый врач, который его может осмотреть, должен находиться в досягаемости меньше часа. Каждая лишняя минута уменьшает шансы на спасение. Поэтому нас выводят как можно ближе к месту боя. 
И здесь наступает время лучших парней, таких как командир тактического медицинского звена с позывным Бинт и мой непосредственный командир с позывным Ленин. Первый — очень грамотный тактический медик. Второй сумел внедрить, а мы все вместе обкатали элементы боевых действий, участники которых собраны в единую информационную сеть. На практике это выглядит так. Раненый получает первую помощь, санинструктор тут же вводит в специальную программу необходимые данные: кто ранен, куда, насколько тяжело, где, при каких обстоятельствах, какую первую помощь оказали, прогноз на состояние. Информация уходит по цепочке: санинструктор — эвакуационная команда — полевой госпиталь — стационарный госпиталь — картина складывается. Мы не сидим в напряге и в безызвестности, а знаем: через 15 минут прибывает транспорт, в нём столько-то человек, из них два тяжёлых, характер и время ранений известны. Встречаем, тяжёлых — на стол, легкораненых — под присмотр. И начали работать.


Наградной лист

Игорь Арчимаев потянулся за кружкой чая и звякнул наградами. Их много: орден Мужества; Чёрный окопный крест Вагнера с мечами (по сути, второй орден Мужества за работу на линии огня) и другие — «Бахмутская мясорубка», «За взятие Бахмута», «За заслуги перед ЛНР II степени», нагрудный знак «Человек года». Медаль «За взятие Попасной» где-то затерялась в пути, но скоро его найдёт.
— Естественно, возникает вопрос: «За что тебе, хирургу, вручили орден Мужества? За какие такие заслуги?» — рассказывает доктор. — Отвечаю: этот орден в Луганской больнице мне вручал пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков. Формулировка в наградном листе звучала так: «За выполнение профессиональных навыков в условиях повышенного риска для собственной жизни». За первые полгода каждый из трёх хирургов нашего госпиталя сделал по восемь тысяч операций. Это примерно по 200 операций в сутки. Невозможно? Возможно. Тяжёлые операции, конечно, стоят особняком, когда ты сутки, двое, трое не отходишь от операционного стола. Но бывает, что к тебе, как к свободной кассе, выстраивается целая очередь. Одному рану зашить, второму осколок вытащить, третьему вывих вправить, четвёртому что-то из глаза вытащить и так далее. 
Если говорить о Чёрном кресте Вагнера, — это за работу в окопах, оказание помощи прямо на позициях. В ходе взятия Бахмута постоянно был рядом со штурмовиками. Медаль «За заслуги перед ЛНР» получил за оказание помощи мирному населению и бойцам луганской Народной милиции. 
В 2022 году я был единственный врач из Хакасии, который ушёл на СВО. И Леонид Горбатов, председатель совета старейших Аскизского района, собрал мои документы и отправил в республиканский совет старейшин. Там выдвинули на звание «Человек года». В феврале 2023 года (я был во второй командировке) мою супругу, педиатра Аскизской больницы, пригласили на Чыл Пазы, поздравили, поблагодарили, официально вручили почётный знак республиканского совета старейшин. Я смог взять его в руки лишь в августе. 


Глаза в глаза

— Также возникает много вопросов по поводу моего позывного Идрис, — слегка улыбнулся доктор Арчимаев. — Здесь отдельная история. Позывной должен быть чётким, потому что нужен для переговоров через рацию. Но фантазия работает не у всех, и под моим началом служили санинструкторы с позывными Кружка и Валенок. Мусульманский пророк Идрис (в переводе с арабского Енох) был вознесён на небеса живым. Поэтому и взял такой позывной, чтобы остаться в живых.
К тому же на СВО много мусульман, и когда они видят врача с таким позывным, проникаются уважением. Хотя не в этом суть. Да, мы возвращаем в строй очень большой процент раненых, но вытащить каждого не получается. Бывает, бойцы умирают на операционном столе. И кого они видят в последний миг своей жизни? Хирурга. Я не священнослужитель, но говорю слова и бойцам-христианам, и бойцам-мусульманам, прежде чем они покинут этот мир. Такова доля военно-полевого хирурга. Когда тебя хватают за руки, тянут к себе, пытаются сфокусировать последний взгляд, ты обязан что-то умирающему говорить. Про семью, про детей, про мать, про исполненный долг, про вечную жизнь... Для солдат-мусульман врач с таким позывным превращается в спасение. Такова суровая правда. 
Расскажу случай. В первой командировке поступает ко мне парень: худенький, маленький, зубы корявые. Башкир. Раненый. Осмотрел, осколки вытащил, перевязал. И думаю: «Какой из него воин?» Через неделю выписал. Шёл май 2022 года, и я отправился на улицу в одной футболке погреться на солнце. Подъезжает автобус забирать выздоровевших. Выходит башкир: «Что, доктор, не холодно?» — «Нет. Уезжаешь?» — а сам думаю: «Хоть бы ты живой остался». «Да. А сколько время?» — «Ты же видишь, часов нет».
Тот быстро скидывает свой рюкзак, копошится в нём и протягивает часы. Я потом в интернете посмотрел — стоят 15 тысяч долларов. 
«Это тебе, доктор. Потеряю ещё». — «Ладно, давай. Потом заберёшь».
Они уехали, я про тот случай забыл, но через месяц башкир снова в госпитале. Опять лечу. За восемь месяцев он четыре раза поступал с различными ранениями и четыре раза выжил. А когда меня в ноябре отпустили в отпуск, захожу в автобус, он там сидит. Поехали вместе. Прощались на вокзале в Краснодаре, и он мне говорит: 
«Знаешь, почему я к тебе всю дорогу лип и часы дарил?» — «Нет». — «У тебя позывной Идрис, а у меня фамилия Идрисов».


Выживший и не сбежавший

— Вообще, историй, конечно, было много. Мы доставали из людей неразорвавшиеся снаряды и мины. Сам видел, сам участвовал, сам делал. Часто обстрелы начинались во время операции. С гордостью могу сказать: те, с кем я служу, никогда не убегали. Операция всегда завершалась как положено: раненый эвакуировался, и лишь после уходил сам персонал. Не раз попадал в такую историю со скальпелем в руках. Мины, снаряды ложатся рядом, но дело идёт. Так работают передовые госпитали. После первой командировки я страшно похудел. Тяжело, да ещё постоянные обстрелы. Госпиталь, где я непосредственно находился, дважды накрывали «хаймарсами». Не случайно, когда первый раз уезжал на СВО, прощался. Написал письмо детям, их у меня пятеро, оставил завещание. Но выжил. 
— Кстати, на СВО я пробыл почти 23 месяца, а мне до сих пор не выдали удостоверение ветерана боевых действий. При этом знаю людей, которые съездили туда на неделю, покрасовались, вернулись и стали ветеранами. Поэтому совершенно правильно введена программа «Время героев», благодаря которой люди, прошедшие бои, внедряются в публичную власть. Являюсь участником этой программы, скоро должен получить соответствующее удостоверение. Меня уже вызывали в правительство и спрашивали: где вы планируете работать? Я бы, конечно, хотел заниматься медицинской помощью и реабилитацией парней. Прямо сегодня нужно задуматься о лечении и реабилитации бойцов, которые возвращаются, а также о реабилитации семей участников СВО. Жёны, матери, дети, родители нуждаются в психологической помощи иногда даже больше, чем сами участники боевых действий. Хакасии нужен свой госпиталь, свой протезный центр и санаторий, как минимум. 


Медик, воин, патриот

Сейчас уже известно, что 19 ноября Игорь Арчимаев, возвращаясь из очередной командировки, вместе с фельдшером Еленой Шахрай спас на борту самолёта человека. А 25 ноября он встречался с заместителем главы Хакасии Владиславом Мингелой и высказал ему ряд своих мыслей. 
— Я озвучил три позиции, — пояснил Игорь Александрович. — Первое. Нужно собрать для бойцов групповые медицинские ранцы. Не на одного человека, а на всё отделение (10 — 15 человек). Я их привёз с собой, чтобы показать волонтёрам, а сейчас имею от Мингелы предварительное согласие, что республика поучаствует. Оптовая цена — 1800 рублей. Купите нам 20 штук. Мы их упакуем и нитью красиво вышьем: «От правительства Республики Хакасия» или «От волонтёров Хакасии». В групповых ранцах очень важные вещи: перевязочный материал, физраствор, капельницы, набор жгутов и так далее. Можно быть голодным, плохо одетым и обутым, можно иметь плохую броню, не ту каску, изношенный автомат — не страшно. Но если у тебя плохая медицина, ты точно погибнешь. 
Второе. На СВО используются мобильные операционные — большие автомобили типа 
КамАЗ, «Урал» и огромная будка. Внутри стол, инструменты, рентген, УЗИ. Но это идеальная мишень. Их сжигают сотнями — мы у них, они у нас. Долго думали и придумали. Обыкновенный двуосный гражданский автомобильный прицеп. На него домик типа рыболовного, внутри койка, привинченная к полу для раненого. Легковушкой подцепил, привёз, небольшой окоп вырыл, сеткой накрыл и работай. КамАЗ так не спрячешь. Оборудование сейчас делается миниатюрное, так что в домике можно разместить и рентген-аппарат, и УЗИ. Если мы это сделаем, Хакасия станет первым субъектом России, кто пошёл по такому пути.
И третье. Мне важно передать свой боевой опыт гражданским медикам, ведь то, чему я научился на СВО, трудно оценить. Эти знания важны для многих сфер жизни, тем же преподавателям ОБЖ не лишне будет поучиться, а то не знают, как правильно обычный жгут наложить. Надеюсь, мои предложения найдут отклик у власти, волонтёров и у всех неравнодушных граждан… 
Вот такой гинеколог, он же военно-полевой хирург с позывным Идрис, приехал нынче на побывку в Хакасию. Во время своих отпусков Игорь Александрович мало бывает дома — он очень востребован везде. Отдыхать не приходится. Нужно рассказывать о том, что происходит, нужно говорить со школьниками, студентами... Нужно делать всё, чтобы бойцам СВО шла помощь, которую вполне может оказывать наша республика. Ну и сам Игорь Арчимаев достоин того, чтобы на него равняться!

Юрий АБУМОВ