Бука под кроватью

Иногда писателям триллеров мало того, что они пугают читателей и своих героев. Они ещё и делают главных персонажей детьми. Как думаете, чтобы те больше боялись или чтобы иметь возможность поговорить о не совсем детских проблемах?

Рэй Брэдбери. «Надвигается беда» ^[16+]

Бойтесь людей осени.

За несколько дней до Хэллоуина в маленький городок Гринтаун приезжает карнавал. Карнавал? Так поздно осенью? Да ещё и прибывает под покровом ночи, окутанный тайной. Двое мальчишек, Джим и Вилли, сразу чувствуют, что тут что-то нечисто.
Тяжеловесным высокопарным языком автор рассказывает нам непростую историю: о добре и зле в каждом человеке, о возрасте, о доверии между детьми и родителями. Пусть картины, которые он рисует, несколько искусственные, но зато по-настоящему мрачные. Ночной поезд, на котором приезжает в город карнавал, а также обустройство аттракционов на окраине пахнут ледком и жутью. Артисты представлений, уродливые, покорёженные внутри и снаружи, отталкивают и притягивают одновременно. Завораживают странные, таящие опасность увеселения.

Сюжет истории прост — двое пацанов против сил зла. Конечно, они оба непростые, одного очень уж клонит к тёмной стороне, так что им придётся проверить и себя, и крепость дружбы. Но едва ли не главным всё же стал разговор о возрасте. Вилли — поздний ребёнок, его отец очень остро чувствует, что он уже скорее старик, чем мужчина, переживает из-за этого и, как следствие, от сына отдаляется. Долгими окольными путями, через пространные внутренние (и внешние) монологи мы подбираемся к старой истине. Про то, что возраст — это самоощущение. Торопить года, как и пытаться отмотать их обратно — чревато. Зато можно просто чувствовать себя способным на любые подвиги или шалости — и они свершатся.
Нельзя сказать, что книга меня на сто процентов увлекла и заворожила, я всё же люблю более изящный и лёгкий слог. Но у неё есть свой вкус — карамели и печали. И запах — дыма сгорающей листвы. А это уже немало, более того — порой для осеннего вечера более чем достаточно. Меланхолия притягивает меланхолию, но в конце — рассвет и надежда.

Роберт Маккаммон. «Жизнь мальчишки» ^[16+]

Стивен Кинг для слабонервных.

Размеренную и уютную жизнь 12-летнего Кори, обитателя маленького американского городка, нарушило выходящее из ряда вон событие. Когда они с отцом-молочником рано утром развозили товар, заметили машину, которая съехала в озеро. Отец мальчика бросился спасать водителя, но спасать там было уже некого — в машине сидел избитый, обезображенный труп, пристёгнутый наручниками к рулю. Бездонное озеро поглотило и машину, и безымянного человека, который превратился в гигантскую проблему — но не для местной полиции, а для отца Кори и его самого.

Когда я начала читать книгу, то долго не могла отделаться от дежавю — это же Кинг, это же почти его Клуб неудачников, тёплая компашка детей-изгоев и слабаков, это его маленький городок в американском захолустье, где все друг друга знают и кажется, что не может произойти ничего ужасного, но оно происходит. Но отличия, конечно, есть. Мистика и трагедии у Маккаммона намного лайтовее, кишки не вываливаются на страницу, детки не погибают в страшных муках, а каждый второй взрослый не превращается в маньяка или садиста. Нет, здесь только почти ручные монстры, которые могут погубить максимум случайную дворнягу, здесь один-два городских сумасшедших и одно-единственное тотальное зло, да и то заброшенное случайным ветром в этот идеальный город детства. 
Но эта идеальность мне очень импонировала. Такие книги писать и читать можно, только ощущая кончиками пальцев, босыми пятками те свои деньки, которые проводил, валяясь на кровати с книжкой после уроков или отправляясь в вольные перелески с друзьями. Это тихий свет неосознаваемого счастья, когда все твои беды кажутся разрешимыми, мама и папа молоды и любят тебя, а ужастик всегда немного отдаёт картонной постановкой.

Именно эту картину постепенно разрушает смерть, тот труп на дне озера, что появляется в самом начале. Но он — лишь символ, и в случае этой книги, мне кажется, не столько символ взросления, сколько изменения всего мира. Провинция теряет себя. Телевизор в каждом доме в качестве досуга, а не семейные посиделки, большой супермаркет вместо лавчонок мясника, молочника и зеленщика, где каждого покупатели знали в лицо, общее отстранение, разобщение людей, когда каждый сам за себя, а не за общину. Вот об этом тоскует автор, этого он не может простить времени. А так как я здесь с ним не очень согласна, то в должной мере проникнуться его разочарованием не смогла.
Но в целом книга понравилась, уютная и волнующая. Нашлось время и место поговорить о жизни и смерти, о сегрегации и религии, об отношениях родителей и детей, о власти и чудесах, которым есть место, наверное, только в детстве.

Вера ДОРОШЕВА