16:1603 марта 2026
Край, где цветут жарки. Это Хакасия. Там много гор, озёр, степей, лесов, рек. А какие красивые названия: Енисей, Саяны, и, конечно, Абакан. Город, где прошло моё босоногое детство.
В годы войны я была маленькой, нищету и голод познала сполна. Жили мы на окраине города, недалеко от леса, куда с ребятами нашего двора бегали за грибами, ягодами, дикорастущими ранетками, боярышником. Брали с собой туесок и всегда приносили его домой полным. На рынке мы с братом Валерой покупали кедровые орехи. Но хотелось хлеба.
А ещё чего-нибудь сладкого. Ради этого очередь за сахаром занимали с вечера. Помню, писали номерки на руках, а ночью была перекличка, да не одна. Валера брал с собой старенькое пальто и укладывал меня спать на какой-нибудь лавочке. Зато как мы радовались, когда утром открывался магазин и мы получали сахар на двоих.
А как хотелось поиграть в куклы! Но их, конечно, не было. Приходилось брату ножичком и топориком мастерить кукол из полена. Получались они безногими, но зато с руками (как-то он их умудрялся приделывать). А вот лицо я раскрашивала красками сама. Волосы делала из сухой травы, бантики — из тряпок или шнурков.
Таким образом накопилось у меня кукол 10. Особо запомнилась принцесса с короной на голове, в платье с рюшечками, а ещё — домработница в платке и фартуке. Играли с подругой в разные игры, но больше всего нравилось в дочки-матери. Как сейчас помню: держала своих любимых «чад» на коленях. Они, конечно же, сильно «плакали», «хотели кушать». Этим моя фантазия не ограничивалась: пугала их, что «идёт бомбёжка». А что в таких случаях надо делать? Попытаться успокоить, сказать, что скоро придёт поезд, все вместе поедем домой.
Очень хотелось и искупать своих «ребятишек», но где? Куклы с матерчатым туловищем и пластмассовой головой появились значительно позже. Так что настоящую куклу мои детские руки никогда не держали.
Большой радостью для меня была новогодняя ёлка. Игрушки мы с братом мастерили из газет, потом их раскрашивали. На новогодний праздник приглашали соседских детей. Я любила петь, причём не только детские песни, встав на табуретку.
Долго можно рассказывать про игры во дворе. Пусть он был и небольшой, но ребятни хватало. Летом гуляла босой. Хотя мама, уходя на работу, напоминала про обувь. Просто босиком удобнее играть, бегать по лужам, лазить по деревьям.
Мальчики любили стрелять из рогаток, которые мастерили сами. Из любимых игр — зоска, бабки, ножички. Так роль зоски играл носок, набитый крупой. Смысл заключался в том, чтобы подбрасывать его ногой как можно больше раз. А бабками называли кости копытных животных, которые расставляли на определённом расстоянии друг от друга и потом старались сбить. Всё это напоминало городки, только в качестве биты выбирали самую крупную кость. С ножичками всё проще. Требовалось так кинуть ножик, чтобы он остриём воткнулся в землю. Как его только не кидали! Проигравший получал щелчок в лоб.
Девочки играли в классики, прыгали на скакалке. Любили играть мячами. Но настоящих не было. Наши мамы изготавливали их из разных тряпок. Они, правда, не подскакивали, но для игр вполне подходили.
Были, конечно, и прятки, и догонялки, и военные игры. Играя в войнушку, мы, девочки, выполняли роль «медсестёр».
Яркое воспоминание детства — паром. До него нужно было ехать на автобусе. А в ту пору их было очень мало, не все в него вмещались. Мы вынуждены были ходить пешком. Шли гурьбой, босиком, держа на плече палку с обувью.
Паром ходил через реку Абакан. Как я это хорошо помню! Паромщик пускал нас бесплатно. На середине реки мы спрыгивали и плыли к другому берегу. Именно тогда я и научилась плавать, кстати. Брат просто кидал меня в воду и страховал поблизости.
Нам очень нравилось отдыхать на той стороне реки. Купались, загорали, собирали жарки. В жаркие дни хотелось постоянно пить, черпать чистейшую воду ладонями, умываться, брызгаться. А особо радовал нас киоск, в котором мы покупали розовое мороженое.
Паром настолько сильно остался в моей памяти, что даже во сне напоминал о себе. Словно я покупаю билет до Абакана, и за мной приезжает паромщик. Я вижу его издалека, бегу изо всех ног, чтобы успеть. А когда прибегаю к берегу, вижу, что парома нет, и я в ужасе просыпаюсь.
Очень хорошо помню, как пошла в первый класс. Мама мне сшила фланелевое платье, два фартука, белый и чёрный, вместо портфеля сумку из толстого полотна. Сбоку висела чернильница в мешочке. Тетрадей не было, мы их с братом делали из газет, сшивали и писали перьями между строк. Читать и писать я умела ещё до школы. Это опять же заслуга моего брата. Единственная проблема — туговато шли дела с арифметикой.
Что ещё запомнилось? У нас во дворе иногда выступали артисты. Сооружали подмостки, приглашали всех желающих. Детвора сидела в первом ряду. Впечатлений у меня было много, так как я очень любила петь, мечтала стать певицей. И тоже устраивала свои «концерты»: залазила на брошенный кем-то кусок большой трубы, лежавший около нашего дома, и воображала себя в длинном красном бархатном платье. Чтобы меня было громче слышно, делала из газеты рупор и пела.
Первые занятия музыкой прошли для меня на рынке. Мы с братом приходили за кедровыми орешками, а между рядами пели и играли на гармонике бывшие фронтовики. Я долго стояла, слушала их песни и запоминала. Многие из них могу спеть и сейчас.
Потом ходила к музыкальной школе и слушала, как играют дети. Зимой прикладывала к оконному стеклу ухо. Было дело, что примерзала.
Но мои детские мечты так и остались мечтой. Судьба мне уготовила совсем другую профессию. Музыкальную школу окончила моя младшая сестра Ольга. Брат Валерий отучился в Красноярском музыкальном училище. Стала профессиональным музыкантом моя дочь Маргарита. А мне помешала война: некому было водить в музыкальную школу.
Ходили с девчонками на танцы в городской сад. Конечно, туфель на каблучках у нас не было, танцевали в резиновых тапочках, натёртых зубным порошком. Последним танцем всегда был тустеп. Он был настолько быстрый, что после него над танцевальной площадкой стояло облако от зубного порошка.
Уехала я из Хакасии, когда мне исполнилось 16 лет. Переезжая в другой город, я, конечно, не думала, что никогда не побываю больше в городе своего босоногого детства. Так уж вышло: не рвала я больше жарки, не ела вкусных абаканских ранеток, не пила чистейшей воды из реки Абакан, не плавала на пароме и не видела больше сусликов. Но любовь к Абакану пронесла через всю свою жизнь.
В годы войны я была маленькой, нищету и голод познала сполна. Жили мы на окраине города, недалеко от леса, куда с ребятами нашего двора бегали за грибами, ягодами, дикорастущими ранетками, боярышником. Брали с собой туесок и всегда приносили его домой полным. На рынке мы с братом Валерой покупали кедровые орехи. Но хотелось хлеба.
А ещё чего-нибудь сладкого. Ради этого очередь за сахаром занимали с вечера. Помню, писали номерки на руках, а ночью была перекличка, да не одна. Валера брал с собой старенькое пальто и укладывал меня спать на какой-нибудь лавочке. Зато как мы радовались, когда утром открывался магазин и мы получали сахар на двоих.
А как хотелось поиграть в куклы! Но их, конечно, не было. Приходилось брату ножичком и топориком мастерить кукол из полена. Получались они безногими, но зато с руками (как-то он их умудрялся приделывать). А вот лицо я раскрашивала красками сама. Волосы делала из сухой травы, бантики — из тряпок или шнурков.
Таким образом накопилось у меня кукол 10. Особо запомнилась принцесса с короной на голове, в платье с рюшечками, а ещё — домработница в платке и фартуке. Играли с подругой в разные игры, но больше всего нравилось в дочки-матери. Как сейчас помню: держала своих любимых «чад» на коленях. Они, конечно же, сильно «плакали», «хотели кушать». Этим моя фантазия не ограничивалась: пугала их, что «идёт бомбёжка». А что в таких случаях надо делать? Попытаться успокоить, сказать, что скоро придёт поезд, все вместе поедем домой.
Очень хотелось и искупать своих «ребятишек», но где? Куклы с матерчатым туловищем и пластмассовой головой появились значительно позже. Так что настоящую куклу мои детские руки никогда не держали.
Большой радостью для меня была новогодняя ёлка. Игрушки мы с братом мастерили из газет, потом их раскрашивали. На новогодний праздник приглашали соседских детей. Я любила петь, причём не только детские песни, встав на табуретку.
Долго можно рассказывать про игры во дворе. Пусть он был и небольшой, но ребятни хватало. Летом гуляла босой. Хотя мама, уходя на работу, напоминала про обувь. Просто босиком удобнее играть, бегать по лужам, лазить по деревьям.
Мальчики любили стрелять из рогаток, которые мастерили сами. Из любимых игр — зоска, бабки, ножички. Так роль зоски играл носок, набитый крупой. Смысл заключался в том, чтобы подбрасывать его ногой как можно больше раз. А бабками называли кости копытных животных, которые расставляли на определённом расстоянии друг от друга и потом старались сбить. Всё это напоминало городки, только в качестве биты выбирали самую крупную кость. С ножичками всё проще. Требовалось так кинуть ножик, чтобы он остриём воткнулся в землю. Как его только не кидали! Проигравший получал щелчок в лоб.
Девочки играли в классики, прыгали на скакалке. Любили играть мячами. Но настоящих не было. Наши мамы изготавливали их из разных тряпок. Они, правда, не подскакивали, но для игр вполне подходили.
Были, конечно, и прятки, и догонялки, и военные игры. Играя в войнушку, мы, девочки, выполняли роль «медсестёр».
Яркое воспоминание детства — паром. До него нужно было ехать на автобусе. А в ту пору их было очень мало, не все в него вмещались. Мы вынуждены были ходить пешком. Шли гурьбой, босиком, держа на плече палку с обувью.
Паром ходил через реку Абакан. Как я это хорошо помню! Паромщик пускал нас бесплатно. На середине реки мы спрыгивали и плыли к другому берегу. Именно тогда я и научилась плавать, кстати. Брат просто кидал меня в воду и страховал поблизости.
Нам очень нравилось отдыхать на той стороне реки. Купались, загорали, собирали жарки. В жаркие дни хотелось постоянно пить, черпать чистейшую воду ладонями, умываться, брызгаться. А особо радовал нас киоск, в котором мы покупали розовое мороженое.
Паром настолько сильно остался в моей памяти, что даже во сне напоминал о себе. Словно я покупаю билет до Абакана, и за мной приезжает паромщик. Я вижу его издалека, бегу изо всех ног, чтобы успеть. А когда прибегаю к берегу, вижу, что парома нет, и я в ужасе просыпаюсь.
Очень хорошо помню, как пошла в первый класс. Мама мне сшила фланелевое платье, два фартука, белый и чёрный, вместо портфеля сумку из толстого полотна. Сбоку висела чернильница в мешочке. Тетрадей не было, мы их с братом делали из газет, сшивали и писали перьями между строк. Читать и писать я умела ещё до школы. Это опять же заслуга моего брата. Единственная проблема — туговато шли дела с арифметикой.
Что ещё запомнилось? У нас во дворе иногда выступали артисты. Сооружали подмостки, приглашали всех желающих. Детвора сидела в первом ряду. Впечатлений у меня было много, так как я очень любила петь, мечтала стать певицей. И тоже устраивала свои «концерты»: залазила на брошенный кем-то кусок большой трубы, лежавший около нашего дома, и воображала себя в длинном красном бархатном платье. Чтобы меня было громче слышно, делала из газеты рупор и пела.
Первые занятия музыкой прошли для меня на рынке. Мы с братом приходили за кедровыми орешками, а между рядами пели и играли на гармонике бывшие фронтовики. Я долго стояла, слушала их песни и запоминала. Многие из них могу спеть и сейчас.
Потом ходила к музыкальной школе и слушала, как играют дети. Зимой прикладывала к оконному стеклу ухо. Было дело, что примерзала.
Но мои детские мечты так и остались мечтой. Судьба мне уготовила совсем другую профессию. Музыкальную школу окончила моя младшая сестра Ольга. Брат Валерий отучился в Красноярском музыкальном училище. Стала профессиональным музыкантом моя дочь Маргарита. А мне помешала война: некому было водить в музыкальную школу.
Ходили с девчонками на танцы в городской сад. Конечно, туфель на каблучках у нас не было, танцевали в резиновых тапочках, натёртых зубным порошком. Последним танцем всегда был тустеп. Он был настолько быстрый, что после него над танцевальной площадкой стояло облако от зубного порошка.
Уехала я из Хакасии, когда мне исполнилось 16 лет. Переезжая в другой город, я, конечно, не думала, что никогда не побываю больше в городе своего босоногого детства. Так уж вышло: не рвала я больше жарки, не ела вкусных абаканских ранеток, не пила чистейшей воды из реки Абакан, не плавала на пароме и не видела больше сусликов. Но любовь к Абакану пронесла через всю свою жизнь.
Нелли САМОЙЛОВА
Псков
В городском саду...
31 мая 1941 года состоялось открытие летнего сезона в городском саду Абакана. Меньше чем через месяц началась война. «Советская Хакассия» сообщала об открытии пока ещё мирного сезона: «Предстоит грандиозное гуляние до двух часов ночи. Состоится большой эстрадный концерт, будет танцевальный конкурс на приз. На территории сада работают: тир, бильярд, кегельбан и другие аттракционы. <…> В этом сезоне сад выглядит более культурно, нежели в прошлом году. Сразу же у входа стоят две скульптуры: красноармеец и танкист. На центральной аллее установлен монумент Сталина, напротив него – скульптурная группа «Играющие дети». В саду будет работать зелёный театр, заново оборудована библиотека-читальня. К ресторану пристроена открытая веранда, на которой дополнительно установлено 20 столов. Танцевальная площадка увеличена и может принять более 600 человек танцующих».
После начала войны в городском саду открывались стационарные и передвижные выставки о героической борьбе советского народа на фронте и в тылу, о героях-земляках. Для посетителей читали лекции о ходе боевых действий на фронте, об истории хакасского народа и другие.
Меняется и репертуар летнего кинотеатра. Теперь часто показывают художественные и документальные фильмы на патриотические темы. Например, «Оборона Царицына», «Котовский», «Сталинград», «Разгром немецких войск под Москвой», «Трагедия в Катынском лесу»…
Источник фото:рисунок: Лариса Баканова, «Хакасия»
Материалы по теме
Комментарии: 0 шт
69
Оставить новый комментарий