Откуда у хакасского драмтеатра появилась высота разорванного нерва

Декабрь 2025 года. За окном хмурый не то день, не то вечер. Серый потолок неба низко давил на людей и дома. Владея временем до вылета в Абакан мы расположились в маленьком, но уютном московском кафе и недурно общались.

Кроме меня журналиста поэт Игорь Мамышев и музыкант Александр Киштеев. Последний, как местный житель, принимал нас в роли хозяина, много шутил, рассказывал, угощал. Гости в долгу не оставались. Замечательно сидели и тут на глаза попались трубочки для напитков. Много. Сам не заметил, как вывалил стол и начал сооружать из них некую конструкцию. Саша с Игорем, увлечённые поэтическим спором, не сразу обратили внимание на те манипуляции.

- Ты, что делаешь? - спросил наконец Игорь.
- Мост, который соорудил Сартакпай в спектакле «Степь. Песнь камня», чтобы попасть к китайцам. Не получается.
- И не получится.

Он перехватил трубочки и ловко собрал ту самую конструкцию.

- Круто. Как смог?
- Мост Леонардо Да Винчи. Делается по его чертежам. - пояснил Игорь.
- Ты откуда знаешь?
- Как откуда, я вообще-то автор всех текстов песен, какие звучат в спектакле.
- Серьёзно! Дай руку. Выходит надо было съездить в Москву, чтобы о таком узнать...

Искусство понимать

Я был уверен, что после спектакля «Мастер и Маргарита», который в Хакасском драматическом театре поставил его главный режиссёр Тимур Казнов, никаких потрясений не будет. Ибо переплюнуть такой уровень, казалось делом немыслимым. Ошибся. Понял это, когда стартовал триптих «Хакасия», где роль дебюта сыграл спектакль «Той. Дым.», роль продолжения спектакль «Степь. Песнь камня», роль финала ещё неизвестный миру спектакль. Повезло. Два раза попал на черновой прогон, когда ещё не всё идеально и раздаются реплики режиссёра, коим вновь стал Тимур Казнов. Особая атмосфера, ничуть не мешающая прорыву эмоций. И слава богу, что даже в зрелом возрасте умею по детски удивляться, восхищаться, ну и пустить слезу тоже.

Пожалуй, такого прочтения истории, культуры, традиций и обычаев хакасского народа у нас ещё не было. Поэтому категорически возражаю против состоявшейся попытки «избиения» режиссёра экспертами, приглашёнными на прогон спектакля «Той. Дым.» Люди получается не осознали, что лицезрели не оживлённый научный доклад, не этнографическую реконструкцию, не музейную экспозицию, а театральную постановку. Искусство, в котором авторский взгляд, вольные допущения, акцентированные смещения, фантазии, вымыслы и неожиданные ходы являются требованиями, а не ошибками. Но здесь начались придирки к мельчайшим деталям и неточностям без оглядки на общую картину, на смысл, на эмоциональный ряд. Именно поэтому подошёл тогда к режиссёру и сказал: «Тимур Тамерланович, не слушайте никого! Вы создали великий спектакль!»

Вера в счастье и в горе

Причём спектакль без слов, основанный на трагической истории молодой девушки по имени Айлин, которую провели от момента рождения до момента гибели в день свадьбы. И провели через все положенные у хакасов обычаи, ритуалы, действия. Шаг за шагом, ступень за ступенью, веха за вехой. Ну, а любовь она такая. Она была, есть и будет у всех, всегда, на все времена не зависимо от эпохи, континента, цвета кожи, вероисповедания. И трагедии связанные с ней будут всегда, потому что насильно любить никого и никогда не заставишь. Даже из уважения к семье, роду, отцу, матери. Поэтому девушки и убегают из под венца с любимыми, поэтому и погибают вместе с ними же.

И ещё. Поскольку спектакли Тимура Казнова многонаселённые, в них всегда задействовано максимальное количество людей из труппы. Так что мне нравится наблюдать за отдельными артистами в толпе. Ведь стоит лишь в массовой сцене одному из них, хоть на секунду выпасть из образа, как пазл спектакля сломается и осыпется. Чего у топановцев, как раз не происходит. В итоге мысленно выделил сияющее счастьем лицо Геннадия Чаптыкова (Ибден), заносящего в дом люльку для младенца. И это было действительно счастье. Очень понравилась супружеская пара родителей Айлин в исполнении Андея Тюкпиекова и Алисы Толмачёвой.

Кстати, многое зависит от места в зале, которое тебе досталось. Издалека всё смотрится хорошо, но не всегда детально. Во время нового посещения спектакля «Той. Дым.» мы оказались у самой сцены. Больше того в той самой точке, где отец Айлин, упав на колени и отчаянно зажимая голову руками, плакал и вздрагивал от каждого удара, убивающего родную дочь. И в том горе, и в том отчаянии я поверил Андрею Тюкпиекову от начала до конца. Это было действительно горе и это было действительно отчаяние. Не знаю, как хватает актёрам сил, нервов, здоровья, чтобы играть так каждый раз снова и снова...

Тонкая нить строки

Но вернёмся в Москву. Тепло распрощавшись с Сашей Киштеевым отправились в аэропорт и я всю дорогу приставал к Игорю Мамышеву. Хотел узнать, что за дорожка привела его в театр и как ему работалось над спектаклем.

Выяснил. История началась с телефонного звонка от Татьяны Шалгиновой, известного нашего композитора, заведующей в театре музыкальной частью. После чего задача перед Игорем, поэтом, работающем на двух языках, встала нетривиальная. Режиссёр в тот момент улетел в Москву, значит подсказок нет. Из того, что есть - музыка песен, на которые необходимо наложить слова. И не абы как, строго по сюжету, применительно к конкретной ситуации, естественно, с привязкой к традициям, обычаям, культуре и философии хакасского народа. Сроки на положительный ответ и выполнение ограниченные. Игорь крепко задумался, посовещался сам с собой, а также с горами и лесами, что лежат вокруг родного Верх-Аскиза и… взялся.
Нет, звучит слишком просто. Хакасский поэт не может быть просто поэтом, он должен быть частью родной земли. Поэтому Игорь Мамышев отрешился на время от мира и уехал в места силы (у каждого они свои). И лишь там под свист ветра, журчание воды, пение птиц и дыхание легенд, вытянул конец тоненькой, ещё слабой ниточки под названием — нужные строки. Конечно, по мере работы ниточка крепла, становилась и видимой, и осязаемой, ну, а результат был вскоре представлен и во время прогона, и во время премьеры спектакля «Степь. Песнь камня», которая по сложившийся традиции в Топановском театре прошла при абсолютном аншлаге.

Не о крови и не о смерти

Сказать, что вновь не обронил мужскую скупую слезу, значит, соврать. Что делают с нами эти актёры и этот режиссёр?! Они задирают планку так, что «Мастер и Маргарита», безусловно великий спектакль, уже скрывается, где-то за горизонтом и конца тому видимо нет. Снова был прогон и снова не удержавшись подошёл к режиссёру и сказал: «Тимур Тамерланович, если на свете есть человек который занимается именно своим делом, так это вы! Продолжайте! Не останавливайтесь!»

Чем славен спектакль «Той. Дым.»? Минимумом декораций, но максимумом пластики, музыки, действия, плюс сороки (кто видел, тот знает). А «Степь. Песнь камня.» - это буйство музыки, света, живого пения, декораций и технических решений. Где это видано, чтобы одним движением создавать — день, ночь, степь, горы, огонь, воду, мир, добро, счастье, войну зло, горе, историю.

Да, многие знают, что в Хакасии есть каменная бабка Хуртуях Тас, способная подарить ребёнка даже тем, кому медицина отказала. Но, кто она, откуда взялась и что наделило её целебными свойствами, смогут понять лишь те, кто увидит «Песню камня». Говорят, это история сильной женщины. Но сила женщины в её слабости, нежности и привязанности. Иначе никакой истории. Нас вновь провели от счастья до горя, и провели через образы, картины, символы и те самые песни. Трудно выделить кого-то, актёры играют, как единый организм. Поэтому волей-неволей ловишь себя на посторонних вещах. К примеру, на мысли о том, что нельзя откладывать на завтра то, что можно и нужно сделать сегодня. Если бы Сартакпай не поленился и разобрал тот проклятый мост вечером, то никакие разбойники ночью не перебрались бы с того берега и не начали кровавую резню. И тогда его супруге Хуртуях не пришлось бы хоронить мужа, и отправлять в неизвестность по реке своих детей, а затем бродить по степи всю жизнь в их поиске.

Не хочется говорить о крови и смерти, хочется говорить о красоте и гармонии, какие царили в степи, в семьях, в селениях. И пусть так бы оно всё и продолжалось, и пусть богиня Ымай занимались бы своими делами, никак не влияя на дела людей. Только война вторглась в мир, женщина потеряла всё, но материнское сердце, наполненное болью и тоской, не сломилось. И богиня Ымай сделала так, что теперь, Хуртуях вечно оберегает степь, её мудрый взгляд дарит надежду, её сердце, полное любви, дарит детей. И всё это буквально на разрыве нервов и эмоций показал Хакасский национальный драматический театр им. А. М. Топанова.