Смех и слёзы без раскаяния

В чём прелесть камерных театров? До сцены там рукой подать. В буквальном смысле: протяни руку, и дотронешься до какого-нибудь реквизита — столика, фальшокон на кулисах, канделябра. Индустрия развлечений тратит миллиарды на дополненную реальность и визуальные эффекты, но настоящее погружение даёт нам только малая сцена. 
Что и доказала с успехом постановка «Наследники» ^[16+] в театре «Читiген».


Смена декораций

На премьерах скромный по размерам зрительный зал «Читiгена», как правило, переполнен. Заняты не только пронумерованные кресла, но и принесённые из соседних помещений стулья и даже пуфики-кубы, которыми обычно пользуются на репетициях. 
Везунчики, занявшие места раньше других, с любопытством рассматривают сценический интерьер. Занавеса нет, поэтому он весь как на ладони. Нередко зрителю в этом театре приходится размышлять над декорациями. В его репертуаре — притчи и легенды, где сценография полна аллегорий, а детали нагружены смыслом.
На сей раз обстановка на сцене по-мещански душная, безвкусная, с неуклюжей претензией на роскошь, поэтому когда появляются персонажи, кажется, ты уже знаешь, чего от них ожидать. Однако на то и существует талантливая драматургия, чтобы удивлять. У масок в этой комедии положений обнаруживается глубина — двойное дно, если хотите, но в положительном смысле. 


С юмором — о вечном

Остроумная комедия французского драматурга Пьера Шено (оригинальное название «Будьте здоровы!») успешно ставится на сценах более чем 50 стран. Внимание Хакасского театра драмы и этнической музыки к этой пьесе привлёк красноярский режиссёр Сергей Пашнин. 
— С коллективом «Читiгена» я подружился прошлой осенью, когда мой «Отдельный театр» участвовал в ЧитiгенФесте, — рассказывает постановщик. — Обсуждали планы на будущее, и я предложил актёрам попробовать силы в комедийном фарсе Пьера Шено. Они — способные, интересные ребята, трудолюбивые и желающие чего-то нового. Мы решили, что нужна комедия, хит, позволяющий зрителю отдохнуть, посмеяться, но вместе с тем задуматься о вечном — общечеловеческих слабостях и пороках. 
Фабула у пьесы незамысловатая. Умирает знаменитый писатель, наследники сразу начинают делить его имущество, в попытках урвать куски пожирнее. С грехом пополам алчные родственники договариваются между собой, и тут покойный… чихает. Радужные планы и расчёт на лёгкую наживу летят ко всем чертям (у французов для подобных казусов есть короткое и хлёсткое словцо). 
Самая деятельная фигура повествования — зять писателя Буасьера Людовик Мерикур (актёр Каскар Чаптыков). Он погряз в долгах и вот-вот окажется за решёткой, если не вернёт их по решению суда. Среди наследников Людовик единственный, кто не теряет хладнокровия. В голове его рождается коварный замысел. 
Проявив недюжинный талант манипулятора, Мерикур уговаривает заинтересованных в кончине знаменитости домочадцев скрыть его «воскрешение». 
Провернуть эту аферу соглашаются и дочь Буасьера Люси (актриса Алина Капсаргина), и его молодая легкомысленная вдовушка Вивиан (Алина Дъячук), и профессор медицины Гаррон (Валерий Топоев). Последнего хитрый Людовик поддевает сразу на два крючка: профессору страсть как нравится просторная квартира Буасьеров, к тому же смерть писателя ошибочно констатировал именно он, Гаррон, а это — верная потеря врачебной репутации. 
Кульминация разрешается каскадом абсурдных ситуаций, виртуозно выкрутиться из которых в действительности вряд ли получится. Но на сцене всё возможно — любой гротеск, любая несуразица. 


Триумф лицемерия

В какой-то момент Людовик, прикидываясь покойным тестем перед сотрудником похоронного бюро, получает от доктора Гаррона укол экспериментального препарата. И на глазах из циничного прожигателя жизни, обманом занявшего деньги под гарантию наследства, превращается в обличителя всего и вся нечистого на руку: «Как случилось, что этот маленький Людо — мне казалось, я так хорошо его знаю, — мог стать человеком, спекулирующим на смерти старика? Что произошло? Какова причина этого падения? Ладно, я вам скажу. Причина этого падения не женщина, не слава, не честолюбие, а только звонкая монета! Да, деньги. Вот владыка! Вот божество!»
Раскается ли он? Победит ли чистая, незапятнанная сторона души алчную натуру, зацикленную на всевластии денег? Увы, но после обморочного сна Людовик вновь становится собой — беспринципным и жадным дельцом. 
А впрочем, в финале зрителей, вдоволь насмеявшихся над махинациями охотников за наследством, ждёт ещё более удивительная метаморфоза. Экономка Буасьера Луиза (актриса Юлия Минина), этот божий одуванчик, стойко препятствовавший попыткам похоронить своего хозяина заживо, мгновенно преображается, едва узнав от нотариуса, что по завещанию она — единственная наследница. 
Куда девались преданность и чуткость, ежесекундная готовность услужить, сварить живительный бульон и всячески заботиться о хозяине? От прежней Луизы не осталось и тени — её затмила блистательная мадам Соте: «Вот уже много лет никто меня так не называл... Вилла в Каннах... Боже мой! Ванна в стиле 1925 года, в которую ведут три ступени. В ней вполне можно плавать брассом... Во наплаваюсь! Курительная комната! Точная копия курительной комнаты клуба английских офицеров в Калькутте... Каменные львы у подножия широкой лестницы. Вестибюль каррарского мрамора, и повсюду картины: Фужита, Моне, ван Донген, Котожеков...» 
Ввернуть в восторженные излияния Луизы фамилию хакасской знаменитости — культуролога, художника, сценографа Александра Котожекова — отличная находка постановщика. Дань памяти и вместе с тем ­изящный мостик между пьесой и реальностью, где мы не зрители, а действующие лица. Не праведники и не подлецы — живые люди, со своими слабостями.

Елена ЛОБАНОВА