В яростном движении вперёд Пётр I не щадил ни себя, ни соратников, ни народ

№ 62 (24582) от 9 июня
Константин Маковский. «Пётр I в своей мастерской». Константин Маковский. «Пётр I в своей мастерской».
Фото: РИА «Новости»

В год 350-летия со дня рождения Петра I журнал «Родина» публикует малоизвестные документы и дискуссионные материалы о личности и свершениях первого русского императора.

Личность Петра пронизала Российскую империю с начала XVIII века и во многом определила её судьбу, как во взлётах, так и в самых глубоких падениях. Всю жизнь он носился от моря до моря, всех напрягая, всю жизнь расширял своё государство, и лишь один год его царствования, 1724-й, был годом, когда не велась война. В этом бесконечном и яростном движении он не щадил никого, перекраивая весь свой народ, всё его хозяйство, всё государство для одной только цели — новая империя, подвинувшая силой, войной своих соседей.

Модернизация и крайняя растрата сил

«Он не любил зависеть от средств: они должны были подчиняться его воле и его слову». Он «тратил людские средства и жизни безрасчётно, без всякой бережливости». «Победоносная война приблизила народ к конечному разорению». Так Россия стала (в первый ли раз?) страной крайностей, стала страной, в которой модернизация — политическая, техническая, социальная — происходит с крайней растратой сил народа, под «превеликий всенародный вопль».
Тому есть факты, есть статистика, есть подробные объяснения.
«Крестьянин роптал: «Как его бог на царство послал, так и светлых дней не видали, тягота на мир, рубли да полтины, да подводы, отдыху нашей братьи крестьянству нет». Сын боярский говорил: «Какой-де он государь? Нашу братью всех выволок в службу, а людей наших и крестьян побрал в даточные, нигде от него не уйдёшь, все распропали на плотах, и сам он ходит на службу, нигде его не убьют; как бы убили, так бы и служба минулась и черни бы легче было». Крестьянки, солдатские жёны, кричали: «Какой он царь? Он крестьян разорил с домами, мужей наших побрал в солдаты, а нас с детьми осиротил и заставил плакать век». Холоп говорил: «Если он (Пётр) станет долго жить, он и всех нас переведёт...» Нищий говорил: «Да вот уж и на бога наступил: от церквей колокола снимает». Слышались слова: «Мироед! Весь мир переел; на него кутилку переводу нет, только переводит добрые головы!»
Высший класс — с 15 лет под ружьё (служить сызмальства и пожизненно), единонаследие, высвобождающее массу людей для госслужбы, вертикальная табель о рангах.
Низшие классы — закрепостить ещё больше, загнать гулящих и полусвободных в крепость, обложить тяжелейшей данью, рекрутскими наборами, из которых уже не вернёшься (служить пожизненно), повинностью на работы. «Отформатировать» население для службы, для войны.

Рекрутчина и работная повинность

«В 1705 — 1711 гг. государство забирало на службу максимально большое количество рекрут за всё царствование Петра. Истощение в... 1699 — 1705 гг. таких источников рекрут, как добровольцы, дворовые, посадские, ямщики, вынудило обратиться к самой массовой категории потенциальных солдат — к крестьянству. Впервые в массовом количестве стали брать в солдаты крестьян с пашни — главное тяглое сословие России».
«За 15 лет (с 1699 до 1714 г.) армия потребовала для себя свыше 330 тысяч взрослых работоспособных людей... Это цифра действительного сбора, с населения же рекрут требовали в большем числе». Это примерно 10 — 11% мужчин, отнесённых к «тягловому населению» России. Каждый десятый, взятый пожизненно. В молодых возрастах, по оценке, примерно треть. Плюс рекрутские наборы в 1715 — 1724 годах.
«По первым наборам в рекруты требовались только холостые, позднее же стали приниматься и... женатые... Вначале рекруты требовались от 15 до 20 лет... по позднейшим указам рамки возраста расширяются... так в рекруты и даточные принимаются люди 30, 40 и даже во время войны с турками — 50-летнего возраста».
А что потом? Примерно 70% набранных рекрутов отправлялись в армию, почти 30% умирали, бежали или ссылались на каторгу, до 1% «за болезнями отпущены в дом». «Крестьянские дворы от наборов оскудевали, пустели, население разорялось, брело врозь, покидая свои домишки».
А рядом с рекрутским набором — работная повинность для государства, для его «строек века». Каждый год — более 40 тыс. человек. «Пустели не только дворы, из которых были взяты работники, но разорялись и пустели и дворы соседей, которые, спасаясь от таких «нарядов», бежали в иные места». «Едва ли найдётся в военной истории побоище, которое вывело бы из строя больше бойцов, чем сколько легло рабочих в Петербурге и Кронштадте. Пётр называл новую столицу своим «парадизом»; но она стала великим кладбищем для народа». «Петербург основан на слезах и трупах».

Налоги и бороды

Военные расходы составляли примерно две трети госбюджета, сводившегося с дефицитом. Эти расходы неизменно росли. Чтобы покрыть их, взыскивали натурой и деньгами. Натурой — это, по сути, натуральные налоги. Их взыскивали провиантом (зерно, мука, сухари, хлеб) и фуражом. Но не только хлебом. «В 1714 году по письму Государя... велено было «на морской флот» собрать с губерний гороху 6950 четвертей, масла коровьего 13 900 пудов, мяса свиного 13 900 пудов, «вина отъемного» 13 900 ведер, «круп овсяных, самых добрых» 6950 четвертей».
Собирали деньгами. В 1708 году денежные платежи с одного двора выросли в 10 — 20 с лишним раз в сравнении с величиной до 1700 года. «По сравнению с допетровскими временами тяжесть налогов возросла в 8 раз!». «Такие подати стали уму непостижны».
А вот письмо Петру от иностранца — управляющего заводом в марте 1715 года (Геннин):
«Воистину я опасаюсь вашего царского гнева, что не мог исполнить всех указов... На каждую неделю вновь указы присылаются, а тут ещё вновь работы и припасов спрашивают в Петербург и в Архангельск, и от такой великой и крутой работы, и от высылки подвод, и от строения кат и шкун, и от смоляного куренья, сверх заводской нужды, остальные мужики разбегутся: они складывают уголь, известь, руду, гоняют подводы, отправляют заводские работы, да ещё платят мелкие подати, так что приходится на каждый двор по 30 рублей — сам изволь рассудить о такой тягости! Я не для себя только, а для тебя и для народа, а тебе необходим будет завод в нынешнее время».
Денег не хватает? Нужны деньги на армию? У бюджета — дефицит? Расходы государства кратно растут?
Ответ один — новые налоги и сборы.
Подушный налог (вместо подворового), гербовый, «начиная с 1704 г. один за другим вводились сборы: поземельный, померный и весчий, хомутейный, шапочный и сапожный — от клеймения хомутов, шапок и сапог, подужный, с извозчиков — десятая доля найма, посаженный, покосовщинный, кожный — с конных и яловочных кож, пчельный, банный, мельничный — с постоялых дворов, с найма домов, с наёмных углов, пролубной, ледокольный, погребной, водопойный, трубный — с печей, привальный и отвальный — с плавных судов, с дров, с продажи съестного, с арбузов, огурцов, орехов, и «другие мелочные всякие сборы...
Указом 1705 года борода была расценена посословно: дворянская и приказная — в 60 рублей..., первостатейная купеческая — в 100 рублей, рядовая торговая — в 60 рублей, холопья, причетничья и т. п. — в 30 рублей; крестьянин у себя в деревне носил бороду даром, но при въезде в город, как и при выезде, платил за неё 1 копейку (около 8 копеек)». Плюс казённые монополии — смола, ревень, поташ, клей, соль, табак, мел, дёготь, рыбий жир, дубовые гробы (последняя роскошь зажиточного человека), водка, игры (карты, кости, шахматы). Плюс прибыль от ухудшения металла в монете. Всё — в прибыль государству, ведущему вой­ну. «Пётр видел в податном вопросе только два предмета: солдата, которого надо содержать, и крестьянина, который должен содержать солдата».
И это ещё не всё. Плюс деньги, взимаемые на содержание работников по трудовой повинности. Плюс помещичьи сборы и повинности, которых, на самом деле, было очень много.
Чем отвечал народ на эти крайности?
Тоже крайностями: а) бегством, б) бунтами, смутой и разбоем, в) уходом в тень, сокрытием всего и вся.

Убыль и бегство

По переписи 1710 года обнаружилась убыль дворов на 19,5% в сравнении с 1678 годом. Если верить переписи, не делать никаких ревизий, то это примерно 1,2 млн человек. Как объяснялась убыль в материалах переписи? Умерли — 0,35 млн, взяты в солдаты и (безвозвратно) на работы — 0,25 млн, побеги — 0,45 млн, переходы в другие сословия — 0,1 млн, нищенство и прочее — 0,05 млн.
То есть больше трети — бегство. А куда?
Вот — короткие ответы. «Никогда в XVIII веке бегство не было так сильно развито, как в первой четверти века. Случался ли рекрутский набор, собирались ли подати, требовал ли тяжёлых сборов и повинностей помещик, или происходило какое народное бедствие — от всего подобного население спасалось бегством... Особенной приманкой для беглых были вольные земли на юго-восточных окраинах государства, где не было помещиков, куда ещё не проникли наборщики и сборщики».
И ещё. «Беглые не останавливались на окраинах русского государства и шли «за рубеж», преимущественно на запад в польско-литовские области и в Крым».

Бунты и разбои

Астраханский бунт 1705 — 1706 гг., Булавина на Дону, 1707 — 1708 гг. (воевали более 50 тыс. человек с обеих сторон), башкирское восстание 1705 — 1711 гг. Вот воззвание атамана Вой­ска Донского Булавина: присланные правительством на Дон для «розыску и высылки русских людей» «князь со старшинами... многие станицы огнём выжгли и многих старожилых казаков кнутом били, губы и носы резали и младенцев по деревьям вешали, также женска полу и девичья брали к себе для блудного помышления на постели, и часовни все со святынею выжгли... чинили нам многие разорения и нестерпимые налоги».
Разовыми ли были эти бунты? Нет. «Восстания крестьян происходили в 1708 году в 43 уездах». В 1709 — 1710 годах — «приблизительно 60 уездов».
В бунтах погибли тысячи. Только во время усмирения астраханского бунта погибло более 10 тысяч человек. В булавинском восстании — 23,4 тысячи донских казаков и членов их семей.
А что ещё? Разбои как «повсеместное явление». «От разбоев... многие сёла и деревни вконец разорились и податей платить некому» (Тверской уезд, 1712). Разбоем «многие дома и деревни разорены без остатка» (Ярославль).

Сокрытие и «мертвые души»

Сегодня бы это назвали уходом в тень. По переписи 1710 года число дворов убыло на 19,5% в сравнении с 1678 годом. Кажется, что причина может быть только одна — примерно такая же убыль населения. Но тут стоит вспомнить, что налоги, подати брались не с «головы», а по дворам, и при огромной тяжести налогового бремени — что должен сделать любой человек, пытающийся избежать налогов? Правильно — искусственно соединить дворы. Там, где было два или четыре, должен появиться всего один, и даже перегородки между старыми дворами должны быть сломаны.
А что ещё? Утаивать дворы от переписи. Не доносить о них или показывать их пустыми, разорёнными, несуществующими, хотя они вполне живы. «Писали дворы тягловые нищецкими и вдовьими, а живых мертвыми, а наличных беглыми».
Так что остаётся загадкой, была ли действительно до 20% убыль населения, если судить по убыли дворов (П. Милюков), или оно снизилось на 5 — 6% (Б. Урланис). Или же население почти не убывало (М. Клочков). «Если число дворов убыло, то никак не больше 10%, а население и того меньше. Весьма возможно даже, что количество населения к 1710 году... не уменьшилось». А может быть, население росло (Водарский Я.)? По его расчётам, «численность населения бесспорно возросла».
Всё это — из вероятностного, условно-расчётного разряда. Но что бесспорно — отчаянная утайка населением самого себя от государства. Следующая большая перепись (1719 — 1727) подтвердила это. В ней были первоначально утаены 2 млн душ, вскрытые последующей ревизией.
Такой была человеческая цена великих петровских реформ. Таковы жестокие уроки, данные Петровской эпохой. Усвоены ли они?

Яков Миркин,
доктор экономических наук

26 27 логотип журнала родина


Просмотров: 194