Агафья. Хранитель русского кода

№ 6 (24526) от 20 января
Евгений Собецкий и Агафья Лыкова: два мира, но одно сердце, одна традиция. Евгений Собецкий и Агафья Лыкова: два мира, но одно сердце, одна традиция.
Фото: Николай Щербаков

Так назвал свой, уже пятый, фильм абаканец Евгений Собецкий (в своё время он работал и в редакции газеты «Хакасия»). Новая кинокартина стала результатом его многих экспедиций в составе группы студентов МИРЭА (Российский технологический университет) к старообрядческой отшельнице Агафье Лыковой. К тому же эта работа отчасти наособицу: её содержание требует более глубокого осмысления, чтобы понять, почему Агафья Карповна — ни много ни мало — носитель и хранитель русского кода.


Бытие внешнее


Вслед за сценаристом напомним, что история старообрядческой семьи Лыковых, проживших несколько десятилетий в глухой горной тайге Западного Саяна, стала известна в начале 1980-х. Огромную популярность принесли очерки Василия Пескова в «Комсомольской правде», выходившей тогда многомиллионными тиражами. Их название — «Таёжный тупик», не оставляло сомнений в том, что автор оценивал жизнь отшельников, мягко говоря, как неудавшуюся. Но глава семейства Карп Иосифович ответил Пескову так: «А чего жалеть, жили как христиане». Но читатели «Комсомолки», уверен Евгений Собецкий, поняли душой, что Лыковы вовсе не неудачники, а тем более не изгои. Большинство почувствовало любовь к ним, где смешались жалость и удивление, сострадание и готовность помочь хоть чем-то. И помогали по мере возможности. (Да и Василия Пескова вряд ли привлекали только туески и ухваты, да способ выживания в дикой природе. Наверняка и он чувствовал иное нечто. Но... время на дворе — выше материализма не прыгнешь...) Полная изоляция по сути кончилась. Довольно скоро ушли из жизни сначала сыновья Савин и Дмитрий, дочь Наталья, а затем и сам Карп Иосифович. Жена, Акулина Карповна, умерла ещё раньше — в 1961 году. И осталась Агафья одна в глухой тайге.
— В разные годы к ней прибивались какие-то люди, но, не выдержав испытания Таёжным тупиком, исчезали, — рассказывает Евгений Михайлович. — Дольше всех, почти два десятка лет, провёл на лыковской заимке Ерофей Седов. Это он сопровождал Пескова, когда тот наведывался сюда из Москвы. Здесь и обрёл Седов своё последнее пристанище... Агафье помогали власти Кузбасса и сын Ерофея Николай — во время летнего отпуска. Однажды даже зазимовал, чтобы не оставлять свою крёстную мать без присмотра.
А в последние десять лет к Агафье Карповне наведывались студенты МИРЭА, чтобы наколоть ей дров на зиму и сделать работу, где требуется крепкая мужская сила. Как выживает в Таёжном тупике Агафья и какими навыками хозяйствования владеет — это тоже относится к внешнему бытию... Ведь только в последние годы добры молодцы помогают устанавливать на осенней реке рыбацкую запруду, или, как по старинке её называют, заездок. Такой способ добычи рыбы на зиму существовал на Руси в прежние века. Как и многое другое, повторим, что умеет отшельница.
— Агафья Карповна сохраняет быт старообрядцев, — рассказывает профессор Государственного института русского языка имени А.С. Пушкина Владимир Аннушкин. — И видно, что за этим стоит многовековая культура. Когда ты опираешься на подлинную материальную и духовную культуру, от тебя требуется известная сообразительность, изобретательность. Требуется творчество.
Но чем и как наполнено это творчество, что движет внешним бытиём? «Поэтому мы задали вопрос: зачем? — подходит к главной теме автор фильма Евгений Собецкий. — Зачем Лыковы вообще так долго жили в изоляции от людей? Зачем в Таёжном тупике родилась, выросла и продолжает жить Агафья? Зачем ей, уже пожилому человеку, оставаться в дикой природной среде?»


«Обратись ко Мне»...


— Что нас поражает в Агафье Карповне? — говорит Владимир Аннушкин. — Поражает верность духовно-нравственной, культурной традиции. И оказывается, когда ты верен консервативной традиции, когда ты через века проносишь эти знания, сохраняешь эту память, ты становишься очень современным. Наш постмодернизм как бы ни на чём не основан. Он не имеет фундамента под собой, за исключением человеческой гордости. Гордыни, которую я хочу протащить, утверждая свою самость.
Когда же ты служишь Богу, ты расцветаешь. И расцветает твоя личность. Жизнь свою надо отдать Богу. Многим этот тезис непонятен. Когда ты отдаёшь свою жизнь Богу, ты начинаешь служить людям. А когда ты начинаешь служить только людям, то ты, как правило, служишь для собственного тщеславия. Для собственной гордыни. Но ты проверяй себя. А проверять себя можно только тогда, когда ты с молитвой и покаянием анализируешь свои поступки. Поэтому следующий совет Агафьи и предложение: Богу послужить с покаянием. Слово «покаяние» очень многим непонятно. Покаяние — это перемена, преображение, изменение в человеческом, духовном состоянии через прошение ко Господу отпустить тебе твои ошибки. Послужить с добрыми делами — третий совет. У каждого из нас свои добрые дела. И свой талант надо найти. В чём твои добрые дела, в каком университете, в какой фирме... А может, просто будешь служить на нехитрой и не интеллектуальной работе: только будешь прост и мудр своей простотой.
«Обратись ко Мне»... — обратись к Богу. А Бог обратится к тебе. Но это же относится и к человеку. И вот теперь надо увидеть в человеке образ Божий, который светится в каждом его талантом, его красотой, его личностью... Обратись не через какие-то медитации. И не через какую-то псевдомудрость, которой очень часто обладает современный человек, занимающийся науками. Но не обладает скромностью. (А она, скромность, заметим, и есть признак и высокого интеллекта, и человеческого достоинства. — Т.П.)
— И когда ты возле Бога, тебя Господь хранит, — продолжает разговор со зрителем фильма профессор Аннушкин. — Он промышляет о тебе. И в рассказах об Агафье Карповне ты видишь, как много там эпизодов, которые обращают нас к житиям святых. Встречи с медведями, которые обходят её. А медведь дикое животное. И вдруг Иисусова молитва её спасает. Это какие-то таинственные эпизоды, которые современный человек должен осмыслять, проводить через своё сердце. И понимать, что вера твоя тебя спасёт.
В XVII веке руководители старообрядческой Выговской пустыни собирали по всей Руси учебники риторики. И главы этой пустыни — Андрей и Семён Денисовы — почитались как духовные отцы и замечательные ораторы. Несмотря на то, что имели голос тихий и нрав кроткий, они всех поражали чем? Вот именно тем, как надо жить на белом свете. И как, видимо, живёт Агафья Карповна, сохраняя эти духовные традиции. Это значит, твоё нравственное бытие — по Евангелию. Сегодня, в век информационных технологий, мы с вами должны отказаться от этих духовных ценностей? К сожалению, наши отцы-коммунисты, деды-коммунисты отказывались, и это привело к тому, что страна развалилась... Правда, мы должны понимать очень хорошо, что Россия никогда не развалится до конца. У нас бывают всякие перестройки, ломки традиций, но мы всегда ощущаем, что где-то там, в глубине, наша Русь-матушка останется. Её основа...
— У многих на памяти события начала 90-х годов прошлого столетия, — рассказывает уже Евгений Михайлович. — Именно тогда нас, россиян, накрыл «менталитетный беспредел». Это и упомянутые негативные последствия атеистического прошлого, и страшный удар по нашему мировосприятию в момент распада СССР. А хлынувший в Россию мутный поток «ценностей» вконец разбалансировал всех. И так уже было 400 лет назад — Великая смута. (Псалмопевец Давид: «Господи, ты сокрыл лице твоё, и я смутился») Не оставалось ни власти, ни войска... Люди озлобились настолько, что каждый пытался отнять что-то у другого. А в священных храмах Московского Кремля уже вовсю звучали богослужения на латинский лад. Как помним, спасение прошло от народного ополчения Минина и Пожарского, движимое призывом защитить православную веру. Помог трёхдневный пост и молебен перед Казанской иконой Божией Матери.
— Перебросим мостик из наших дней к духовным корням событий Смутного времени, — объясняет Евгений Собецкий, — и мы увидим поразительное сходство с тем, что происходит с нами при тотальном господстве цифровых технологий. Есть, конечно, у нас что-то и своё, доморощенное. Но часто это — подделка, как подделкой были претенденты на русское царство из числа самозванцев в начале XVII века. А по-настоящему своя и подлинная — это она, Агафья Лыкова, живущая в сторонке от мира и ни на что в нашем государстве не претендующая. Своя настолько, что её можно с полным правом назвать послом Святой Руси в нашем мятущемся сознании.


Закваска от Святой Руси


— И тут понимаешь, почему люди в насквозь пропитанное государственным атеизмом время воспылали к Агафье всенародной любовью, — говорит Евгений Собецкий. — Почему маститый писатель и журналист Песков навещал Таёжный тупик на протяжении двадцати с лишним лет. И явно не только предметы старины притягивали Пескова, изъездившего Россию вдоль и поперёк и повидавшего в ней всякое... Теперь и нам ясно, зачем Агафья и семья её обосновались в Таёжном тупике. Именно там, в стерильной обстановке девственной сибирской природы, когда кругом бушевала революционная стихия, она получила закваску от Святой Руси, возросла на ней, как хлебное тесто на дрожжах, и стала для нас эталоном нравственной чистоты. По сути, в ней, как в своеобразной банковской ячейке, сегодня надёжно сохраняется русский код, собранный по крупицам нашими предками. Для всех нас таёжная отшельница, прячущаяся от нашего безумного мира, — это клад русского кода. Клад, который промыслительно приуготовлен нам Творцом.
В Таёжном тупике всё, с одной стороны, проще — нет соблазнов, какими живёт современное общество, а с другой — сложнее: попробуй не только уцелеть, но и полноценно жить в условиях дикой природы. В чём же ценность того клада, которым обладает и которым Агафья сама, по счастью для нас, является? Она есть зримое воплощение того направления в жизненном целеполагании, которое называют разумным консерватизмом. Такой консерватизм предполагает движение вперёд на основе полезного, что накопили предыдущие поколения — в опоре на свою веру. Можно сказать, это и есть русский код. (Евгений Михайлович знает, о чём говорит: в часы неспешных бесед он сердцем почувствовал правду Агафьи, её подлинность. — Т.П.)
Изменившись в чём-то за 40 лет общения с открывшимся ей миром, Агафья осталась прежней в главном — в отношении к вере и Богу. Всю жизнь её — и тогда, в затворе, и сегодня, в общении с людьми, — наполняет вера, заповеданная предками. Она же и помогает ей нести подвиг таёжного стояния за саму веру. Как вера помогала ополченцам Минина и Пожарского и всем другим радетелям за Отечество наше побеждать, казалось бы, непобедимого неприятеля. И таким неприятелем часто оказываемся мы сами себе...
В чём же притягательность Агафьи Лыковой? Ответ прост — в верности. Верности тому, что делает её, хрупкую и сегодня немощную, способной противостоять любым трудностям непростой жизни в таёжном одиночестве. Почему и интерес к ней велик по всему миру. А любая информация из Таёжного тупика мгновенно разлетается по городам и весям, будто там, в глухом природном уголке, проходит саммит мировых лидеров, и любое их решение касается всех жителей планеты напрямую. Но по-настоящему всех касается только один вопрос: как прожить свою земную жизнь по-человечески просто и правильно, чему как раз и учит Таёжный тупик. Учит ненавязчиво и с безмерной любовью, в надежде на то, что имеющий уши да услышит... А получается, что разговор об Агафье Лыковой — это разговор о безопасности страны и государства. О личной безопасности каждого из нас.

Подготовила Татьяна ПОТАПОВА


Просмотров: 192