В грозном клике звучало: пора!

№ 221 – 222 (23828 – 23829) от 22 ноября
В грозном клике звучало: пора!
Коллаж: Лариса Баканова, «Хакасия»

Окончание.
Начало в №№ 216 – 217 от 15 ноября


Беженцы

Волна беженцев из западных губерний России докатилась до Сибири к осени 1915 года. Это было тревожное, но ожидаемое событие. До этого в течение двух месяцев шла массовая перевозка беженцев с фронтовой полосы во внутренние регионы страны, для чего понадобилось более 115 тысяч вагонов. Речь шла о более трёх миллионах человек, оставшихся без крыши над головой, без средств существования. Закон «Об обеспечении нужд беженцев» был принят как бы вдогонку начавшемуся стихийному передвижению людских масс — лишь 30 августа 1915 года, когда толпы беженцев уже давно двигались бесконечной чередой по дорогам, мешая передвижению войск, забивая железнодорожные вокзалы.
На местах, не дожидаясь принятия этого закона, создавали общественные организации для оказания помощи. В Красноярске был организован комитет помощи беженцам, председателем которого стал инженер путей сообщения Станислав Антонович Жбиковский. При комитете действовало несколько секций: квартирная, вокзальная, продовольственная, школьная, врачебно-санитарная.
В уездах тоже создавали такие комитеты. В Минусинском архиве сохранился протокол заседания городской Думы Минусинска от 12 октября 1915 года под председательством городского головы Павла Александровича Бахова. В город прибыло 11 семей из различных губерний России, «пострадавших от военных действий». В общей сложности 54 человека. Десять семей разместили в здании старой больницы. Для одиннадцатой подходящего места не нашлось, её приютил в своем доме один из минусинцев.
«Положение прибывших беженцев очень тяжёлое из-за отсутствия средств; оно осложняется ещё и тем, что трудоспособные члены семейств беженцев не всегда могут подыскать постоянной работы, хотя большинство их является чернорабочими, готовыми на всякую работу», — записано в протоколе. Первоначальные средства на самое необходимое для беженцев предполагалось получить «частью путём благотворительных сборов и частью от города». Но если в город будут прибывать ещё беженцы, следует ходатайствовать о выдаче средств из казны, что предполагал принятый закон. Прибывали… Но значительно меньше, чем, например на Алтай.
Уполномоченный по делам беженцев в Сибири телеграфировал:
«В Енисейскую губернию беженцы будут направлены в самом крайнем случае.
Пока заселяются Алтайский округ — 115 000 беж. и Томская губерния — 30 000 беж.
Но на случай исключительного наплыва беженцев в Сибирь предлагается выяснять, сколько беженцев может вместить Енисейская губерния, с указанием подробно по волостям и по селениям.
В настоящее время в Енисейскую губернию идут только те беженцы, которые имеют приглашения от родственников, проживающих здесь. И, кроме того, беженцы, едущие дальше на восток. Для последних необходимо организовать питательный пункт».

Военнопленные

Ой, ты юбка моя,
Юбка узкая!
Мой милёнок — австрияк,
А я — русская!
Говорят, эту задорную частушку в войну напевали барышни в Красноярске — там находились военнопленные немцы и австрийцы.
В ходе войны в русский плен попало больше двух миллионов австрийцев, немцев, чехов, словаков, мадьяров, турок. Их распределили по лагерям в разных губерниях. В Красноярске пленных расположили в военном городке. Города, где находились военнопленные, в том числе и Красноярск, посетила делегация от Красного Креста. Вопреки ожиданиям, члены делегации вынуждены были признать, что военнопленным «живётся весьма удовлетворительно».
О том, как они жили, можно судить по статье «У военнопленных», опубликованной в газете «Отклики Сибири» от 9 января 1915 года, то есть через полгода после начала войны. Вот несколько фрагментов из этой статьи:
«Всего за время войны в Красноярск было прислано около 20 000 военнопленных, но часть их, преимущественно славяне, была направлена в Омск и на Восток. Теперь в городке находится 7 770 пленных, в том числе 316 офицеров, 24 военных врача и 10 или 12 зауряд-врачей.

* * *

Все пленные разделены на четыре группы. Во главе каждой группы стоит начальник, назначаемый заведующими военнопленными из старших пленных офицеров.

* * *

Наблюдение за распорядком на кухне возложено на самих пленных: они получают мясо, приправы, сами варят себе пищу, сами распределяют её и сами же поддерживают чистоту и порядок на кухне.

* * *

Пища пленных — обычная, солдатская: щи или суп с 3/4 ф. мяса (1/2 на обед и 1/4 на ужин), каша, чай с чёрным хлебом, которого выдаётся по три ф. на человека. (ф. — это обозначение фунта — 408,5 грамма. — Прим. авт.). Кроме супа, мяса и хлеба пленные получают также сахар и чай в размере солдатского пайка».
Судя по этой статье, пленных кормили довольно хорошо и не утруждали никакой работой. Но очень скоро безделью пленных положили конец. В апреле 1915 года Енисейский губернатор Я.Г. Гололобов получил телеграмму из Главного управления Генштаба, в которой говорилось о «необходимости привлечения военнопленных к работам». С этого времени их стали широко использовать в самых разных отраслях. Владельцы предприятий, шахт и приисков спешили заполучить дешёвую рабочую силу. Это позволило им снизить расценки при оплате труда, получать побольше прибыли. В Минусинском округе военнопленные работали на медных рудниках «Улень» (470 человек) и «Юлия» (600 — 700). Использовались они и на строительстве железной дороги «Ачминдор».
Благодаря хлопотам представителей Красного Креста, у военнопленных со временем появилась возможность получать с родины посылки и денежные переводы. Многие из них жили в плену сытно, вольготно, не особо утруждая себя работой, а нередко и вовсе отказываясь от неё.
Совсем в других условиях содержались в плену русские. Исследователи приводят в публикациях факты использования пленных солдат и офицеров русской армии в качестве мишеней и расстрелов просто ради забавы. По сведениям Красного Креста, всего в плену находилось более 2 200 000 русских. В Германии — 1 317 000 человек, причём 233 тысячи пленных, то есть каждый шестой, предпринимали попытки побега. К концу войны в Германии, истощённой войной, население получало по карточкам капустные кочерыжки. Там уж было не до пленных — они просто голодали. Особенно трудно жилось русским: они питались объедками французов и англичан, получавших посылки и денежные переводы. В Россию многие русские смогли вернуться из плена три-четыре года спустя после окончания войны. Добирались до дома пешком: заботиться об их возвращении на родину было некому. Их оставили на произвол судьбы.
Мы знаем, сколько бед в годы Гражданской войны принесли белочехи — военнопленные, вошедшие в состав Чехословацкого корпуса. С неслыханной жестокостью они проводили карательные экспедиции в Сибири против красных партизан и мирных жителей. Но известны и другие примеры. Ярослав Гашек, автор романа «Похождения бравого солдата Швейка», попав в русский плен, проникся революционными идеями большевиков. Он поддержал Октябрьскую революцию, вступил в ряды Красной армии. Вместе с Мате Залке Гашек выпускал венгерско-немецкую газету, которая помогала бывшим пленным правильно сориентироваться в ситуации. В Красноярске Гашек снова оказался в плену, но на этот раз в плену неотразимого обаяния сибирячки, на которой он и женился.
Случаи женитьбы бывших военнопленных на сибирячках были нередки. Женившись, некоторые принимали решение не возвращаться на родину, а остаться в Сибири. Думаю, они не раз потом горько пожалели об этом. Судите сами. Австриец Вильгельм Дигрубер сначала попал в плен на фронте. Потом воевал на стороне белых и был взят в плен на Гражданской войне — совершенно чужой и непонятной для него. Наконец, обрёл пристанище и семейное счастье в Сибири. Принял советское подданство. Работал в Минусинске мастером-колбасником в промышленной артели имени Молотова. Жизнь вроде наладилась. Но грянул 1937 год… Не надо быть провидцем, чтобы догадаться, что Дигрубера «назначили» агентом иностранной разведки. Арест, расстрел…
У многих бывших военнопленных судьбы так похожи, словно кто-то неведомый написал их под копирку.

…И развели руками

С началом войны по всей России создавались Воено-Промышленные комитеты (ВПК), которые имели предпочтительное право получать правительственные заказы на поставку снаряжения для армии. Создан был такой комитет и в Енисейской губернии. Когда читаешь протоколы заседаний этого комитета, невольно напрашивается вопрос: в комитете старались найти способы действительно наладить производство чего-то нужного для фронта или занимались поиском объяснений, почему это невозможно? Сначала в комитете рассуждали о возможностях выпускать «дистанционные трубки, зарядные ящики, ручные гранаты». Но выяснилось, что это невозможно: в губернии нет ни станков, ни специалистов, ни металла нужного качества. Потом долго обсуждали, можно ли на Абаканском железоделательном заводе выпускать колючую проволоку для военных нужд. Можно, но завод находится слишком далеко от железной дороги. В губернии было немало кустарных мастерских по пошиву полушубков, рукавиц, изготовлению валенок. А в этом как раз нуждались солдаты на фронте. Но оказалось, нет кожевенного сырья и шерсти — их скупают бессовестные спекулянты и баснословно наживаются на этом. И так — чего ни коснись.
В Иркутске уже наладили выпуск снарядов, а в Красноярске всё обсуждали предложения добывать глауберовую соль из воды Минусинских самосадочных озёр; делать поташ, для чего собирать повсеместно золу; извлекать йод из воды Плотбищенского озера около Енисейска; скупать полотно по деревням, а в Минусинском уезде — изделия из кожи и войлока. Как говорится, собрались, поговорили и… развели руками.
Не знаю, какой же всё-таки правительственный заказ получил Енисейский ВПК и какую сумму на его выполнение дала казна. Но известно, что правительство «вкачало» в Центральный ВПК и его 220 местных комитетов на казённые заказы баснословные деньги — 400 миллионов рублей. А к началу 1917 года была реализована только половина правительственных заказов. Почему не выполнены остальные и куда делись государственные деньги? Спрашивать об этом уже стало некому и не с кого. В России, вовлечённой в революционный водоворот, началась кровавая смута. Страна неслась к бездне…

* * *

Первая мировая война, в которой участвовало 38 стран, продолжалась четыре года и три месяца. Погибли 10 миллионов человек, 20 миллионов получили ранения или были отравлены ядовитыми газами. Закончилась эта война, самая кровавая и жестокая, как тогда казалось, 11 ноября 1918 года. Утром этого дня было заключено перемирие между странами Антанты и капитулировавшей Германией.
К этому времени большевики, пришедшие в России к власти, уже заключили с Германией грабительский Брестский мир. Россия, нёсшая самую большую тяжесть этой войны, теперь не имела отношения к победе в ней. Мир, воцарившийся, наконец, в Европе, для России так и не наступил. Впереди у неё была военная интервенция бывших союзников по Антанте и врагов, рвавших страну на клочья. И самое страшное — Гражданская война.

Наталья КАЛЕМЕНЕВА
Минусинск



Просмотров: 1472