Вояж в Абакан (фрагмент повести «Муттер»)

25 августа 2015 г. в 17:48

Рисунок Ларисы Бакановой

Категория: Общество

Пишет вам прозаик Николай Наседкин. Уже долгие годы я живу в Тамбове, но вырос и считаю своей малой родиной село Белый Яр, своим родным краем —Хакасию. Во времена оны, когда я работал в «Сельской правде», я печатался и в «Советской Хакасии». А тревожу вас вот по какому поводу. В России идёт Год литературы, надеюсь, ваша газета уделяет этому внимание, вот я и прошу, если будет такая возможность, напомнить читателям «Хакасии» о писателе-земляке. Предлагаю небольшой фрагмент моей повести «Муттер», в котором речь идёт об Абакане.

... Да, в душе Анны Николаевны с юности дремала страсть к дороге, путешествиям, новым местам. Подрёмывала, всегда готовая проснуться. При других обстоятельствах, времени и судьбе Анна Николаевна объездила бы, без сомнения, полмира и уж по крайней мере посмотрела бы своими глазами Германию, Австрию, Швейцарию да Люксембург, где господствует понятный для неё немецкий язык. Наша же муттер могла позволить себе путешествия весьма и весьма — донельзя — скромные. Впрочем, какие там путешествия! Так, поездки. Но и эти поездки случались, как солнечные полдни в наших серых моросливых буднях.
Перво-наперво — это вояжи в Абакан, столицу Хакасии. В начале шестидесятых он представлялся нам настоящим городом с пятиэтажными «небоскрёбами», автобусами и такси, белоколонным кинотеатром «Победа», качелями и каруселью в парке, потоком легковушек на улицах, мороженым на каждом углу. И хотя ехать было всего ничего, менее 20 километров, однако ж нежданное известие о поездке в Абакан, путь до автостанции в центр Белого Яра, покупка билетов в кассе, полёт в переполненном автобусе по гравийному шоссе, круженье безмерного раздолья степи за автобусным стеклом, каждоразовая необычность асфальтированных улиц, щекочущая гланды газировка, снежно-сахарное эскимо на палочке — всё это смешивалось в такой сладкий праздничный компот, в такой карнавальный фейерверк, что потом, после поездки, ещё дня три при воспоминаниях слюнки текли.
Позже уже самостоятельно, с приятелем-двумя, мог спутешествовать в стольный город. Удовольствие сие обходилось семейному бюджету в один целковый: 60 копеек на дорогу в два конца, 13 — на сливочное мороженое, восемь копеек — на пару стаканов газводы, гривенник — на палочку кедровой серы, и ещё оставалось целых девять копеечек на прочие кутёжные расходы.
Самый же последний наш совместный — матери и сына — вояж в Абакан стал не праздником, а совсем даже наоборот. Обыкновенно, набегавшись по магазинам, мы, перед тем как пуститься в мороженно-газировочно-карусельно-киношный загул, перекусывали в столовке на базаре или в пельменной. Дёшево и сердито. Но в тот раз Анне Николаевне, на её несчастье, взбрела в голову шальная идея кутнуть по-настоящему.
— А не пойти ли, Саша, нам в ресторан, а? Один раз живём! Я уж и забыла, когда была...
Не знаю, где и когда могла она бывать в ресторациях, я же, само собой, об этих таинственно-буржуйских заведениях знал лишь по романам да кино. Мало того, понесло нас в самый роскошный ресторан — при гостинице «Хакасия».
И тут в меня, прыщавого подростка, словно мелкий бес вселился и взялся щекотать, подзуживать. Я натопорщился, заиндевел весь, губёнки поджал, кадычок выставил и с первых же шагов сурово зашипел на мать, которая направилась было от дверей сразу в полупустой зал.
— Куды ш-ш-ш ты? Спросить ш-ш-ша надо!
— Кого спрашивать, Саш? Швейцара, видишь, нет. Днём здесь как кафе-столовая...
Мы сели за свободный столик. На белой, но весьма пятнистой (чего я упорно старался не замечать) скатерти стояли салфетки в гранёном стакане, соль в открытой солонке и тарелочка с хлебом. Муттер с любопытством крутила головой, осматривалась.
— Ш-ш-што ты вертиш-ш-шься? — пустил я шип. — В пельменной, ш-ш-што ли?
Мать с удивлением, ещё не предчувствуя всей долготы пытки, глянула на меня. Тут вальяжно подколыхалась к нашему столику богато разъевшаяся официантка в кружевном кокошнике, брезгливо осмотрела сверху.
— Ну, чего будем кушать?
— Меню... — квакнул я.
— Всё меню? — издевнулась официантка, уничижительно хмыкнула, но всё ж достала из стола-комода ярко-красный буклет, кинула передо мной. — Пжалыста. Когда выберете — позовёте.
И — отчалила, колебля воздух телом, к товаркам-кокошницам в дальний угол зала.
— Ишь ты, — опять же на свою беду, удивилась-поощрила Анна Николаевна, — и где ты так научился?
— С ними строго надо, — полубаском проскрипел я и ещё пуще напыжился.
Цены ресторанные, однако ж, царапались. Да и названия иных блюд ставили в тупик. Ну что такое, например, «харчо» или «люля-кебаб», и с чем это едят? В конце концов мы остановились на салате из огурцов, бульоне с пельменями, котлете по-киевски и кофе с молоком. Анна Николаевна, правда, предложила было обойтись без второго, но я категорически отрезал: без второго блюда в ресторане ни в коем разе нельзя.
— Пельменей нет, — процедила упитанная подавальщица. — С фрикадельками бульон возьмёте?
Фрикадельки, по счастью, были нам знакомы. Крупитчатая хозяйка стола ушла и как сквозь землю провалилась. Я упорно продолжал переваривать аршин, который проглотил при входе, сидел напряжённо, прямо, одеревенело. Матери переваривать было нечего, она машинально взяла полупрозрачный ломтик хлеба с блюдца и вознамерилась куснуть его. Я впал в ужас.
— Ш-ш-што ты делаеш-ш-шь?!
— Да перестань же, Александр! Ну кто на нас смотрит? Кому мы нужны?
— Ты не в пельменной! — опять уел я и надулся ещё круче.
Когда мы приступили, наконец, к трапезе, муки мои и материны удвоились.
— Перестань прихлёбывать!.. Ложку так не держат!.. Вилку в левую руку возьми!.. Ножом надо пользоваться!.. Не звени ложечкой!..
Где я нахватался этих премудростей — ума не приложу. Я тыркал, шпынял бедную матушку мою без передыху. Она ещё пару раз пыталась урезонить меня: мол, перестань, Саша, остановись. Но меня несло, меня тащило, и я продолжал шипеть, гундеть и квакать.
Вдруг Анна Николаевна отшвырнула ложечку, которой, как мне казалось, оглушительно звякала о стенки стакана, закрыла лицо руками и заплакала, приговаривая при вздохе:
— Что ж... ты... издеваешься-то... надо... мно-о-ой...
На нас заоглядывались. И я, вместо того, чтобы очнуться, оттаять, стряхнуть наваждение, почёл себя окончательно опозоренным в глазах общества, перекорёжился от стыда и ярости, прошипел уже без слов: «Ш-ш-ш-ш!..» — и, выскочив из-за стола, бросился на улицу...

Николай НАСЕДКИН, Тамбов

Комментарии

Николай Наседкин
8 сентября 2015 г. в 16:49
Спасибо, земляки, за публикацию фрагмента моей повести "Муттер"! Если кому интересно, полный текст можно найти на моём сайте здесь - www.niknas.hop.ru или www.niknas.narod.ru

Оставить комментарий

Тема дня

Сегодня в Хакасии ожидается усиление ветра до 23 м/с и метель

По информации Хакасского гидрометцентра, 23 января в республике вероятно усиление ветра до 18 м/с, местами до 23 м/с, метель. На дорогах гололедица и снежный накат, это следует учитывать как водителям, так и пешеходам.