Планета под именем Смоктуновский

30 июня 2015 г. в 18:32

Фото из архива Ларисы Катаевой

Категория: Общество

Мне давно хотелось написать об Иннокентии Смоктуновском (настоящая фамилия Смоктунович). И на то были причины. Однажды, где-то в конце семидесятых, в квартиру вбежал мой взволнованный муж — Геннадий Степанов, достал из шкафа фотоаппарат «Зенит» и предложил пойти в Абаканский политехникум, где должна была состояться встреча с актёром Смоктуновским.

— Как? Смоктуновский у нас в Абакане?!
Ответ последовал, что актер приехал инкогнито к своему брату Владимиру Михайловичу Смоктуновичу, который работает преподавателем в политехникуме. Иннокентий Михайлович решил провести отпуск в Хакасии — подальше от московской суеты, побыть с родными людьми, на енисейских островах посидеть у вечернего костерка, порыбачить... Великого актёра можно понять: он устал от чрезмерного внимания к своей персоне. Но не мог не уважить просьбы директора политехникума Николая Ремишевского и его заместителя Семёна Русакова выступить перед студентами. И встреча состоялась.
Иннокентий Михайлович рассказал, что родился в маленьком селе Татьяновка Томской области. Его прадед, белорус, когда-то служил в Беловежской пуще егерем и случайно убил зубра, по доносу был сослан в Сибирь. Здесь и пустили свои корни Смоктуновичи.
В семье Михаила Петровича и Анны Акимовны Кеша был вторым ребёнком из шестерых. Спасаясь от голода, семья переехала из Татьяновки в Красноярск, где жила родня отца. Кеша рос упрямым и самостоятельным, но учился более чем средне. За отстаивание своей точки зрения его недолюбливали учителя.
— Когда исполнилось 14 лет, я впервые посетил Красноярский театр, — продолжил рассказ Смоктуновский. — И это оставило глубокое впечатление: я сразу записался в школьный драмкружок, которым руководил артист драматического театра Синицын. Он и стал моим первым учителем по актёрскому мастерству.
1941-й. Началась война. Отец ушёл на фронт. Провожая его, Кеше вдруг подумалось, что он видит отца в последний раз. Так и случилось: погиб в 1942-м… Вся забота о семье легла на плечи ещё неокрепшего юноши. В 1943 году Иннокентий Смоктуновский тоже уходит на фронт и попадает в самое пекло — на Курскую дугу... Вспоминая о войне, Иннокентий Михайлович сказал:
— Не верьте, что на войне не страшно. Это страшно всегда. А храбрость состоит в том, что тебе страшно, а ты должен преодолеть животный ужас и идти вперёд. И ты это делаешь.
В одном из боёв под Житомиром Смоктуновский был захвачен в плен. Пленных погнали в Германию. По дороге Иннокентий и ещё один солдат совершили побег. Сутки отсиживались в сугробах под мостом. Потом побежали в леса. В течение долгого времени Смоктуновский скитался по матушке-земле. Его, умирающего от истощения, подобрала старушка-украинка. А укрытие военнопленного грозило расстрелом всей семьи... Иннокентий Михайлович вспоминает:
— Разве я смогу забыть семью Шевчуков, где меня укрывали после побега из плена? Баба Вася давно умерла, а её дочь Ониська до сих пор живёт в Шепетовке. И эти дорогие, душевные люди, буквально спасшие меня, бывают у нас в гостях, а мы их с радостью принимаем.
В феврале 1944-го он добрался до партизан. Позже в звании старшего сержанта, командира отделения автоматчиков 641-го гвардейского полка 75-й гвардейской дивизии Смоктуновский заслужил медаль «За отвагу». И эту медаль ему вручили через 49 лет после войны (на мхатовском спектакле «Кабала святош», прямо в театре). Закончил войну Иннокентий Михайлович в немецком городке Гревесмюлен.
Кто побывал в фашистских концлагерях, плену, того на Родине, как правило, отправляли в лагеря сталинские. И когда Смоктуновского выгнали из Красноярского театра, он, «не дожидаясь», сам решил отправиться в Норильск. «Дальше Северного полюса уже сослать не могут...» — иронизировал он. В Норильске Иннокентий Михайлович устроился в труппу Второго заполярного театра драмы и музыкальной комедии. Здесь его талант сразу отметили, и роли посыпались как из рога изобилия... В театре работали актёры — заключённые ГУЛАГа. Георгий Жжёнов уговаривал его уехать в Ленинград, даже писал рекомендательное письмо Аркадию Райкину. Но Иннокентий Михайлович выбрал Дагестанский театр (его пригласили в русскую труппу). С этого момента и начались «мытарства» по многим театрам страны.
— Иннокентий Михайлович, когда вы впервые ступили на сцену, что вы почувствовали? — спросил актёра один из парней.
— Скажу откровенно, первым чувством был страх перед публикой. В озноб бросало. И без того тихий мой голос становился едва слышным. Не знал, куда себя деть, что делать с руками и ногами. Ощущение ужасающее! Нужно было выбираться из этой нервной лихорадки, искать дорогу к свободе на сцене.
В Сталинградском театре его игру увидела московская актриса Римма Маркова. Она была настолько потрясена, что тут же написала Софье Гиацинтовой: «Если возьмёте его, можете смело полтеатра выкинуть». Заинтересованная Софья Владимировна написала Смоктуновскому. В январе 1955 года актёр отправился в Москву. Но не тут-то было... Зависть к таланту — плохое чувство, вернее, скверное чувство! Вот и полетел язвительный шепоток по московским театрам...
— Завоевать признание столицы оказалось делом наитруднейшим, — рассказывает Иннокентий Михайлович.— Римма Маркова повела меня по театрам: Ленком, Театр сатиры, Театр драмы и комедии, Центральный театр Советской Армии, Драматический театр имени Станиславского, Театр-студия киноактёра... И ни в один из них я не был принят.
Смоктуновский оказался в совершенно безвыходном положении, но его выручали друзья Римма и Леонид Марковы. У них он порой ночевал, обедал. Но чаще голодный, в потёртом лыжном костюме (единственном «туалете») бродил по летней Москве. Казалось, жизнь давала ему испытания одно за другим, закаляя его дух, чтобы не пасовал ни перед какими препятствиями. И в этом, видимо, тоже был божий промысел...
Наконец, судьба одарила его большой любовью. Он встретил девушку, театрального художника-костюмера Суламифь. Смоктуновский называл её Соломкой, свою жену, верную спутницу и друга на протяжении сорока лет, матерью его двоих детей. Суламифь сказала, что это был знак судьбы, некая тайна... Вероятно, уже тогда она почувствовала в этом человеке в лыжном костюме не только любовь, но и огромный талант.
Суламифь действительно стала для Иннокентия Михайловича той соломкой, ухватившись за которую, он медленно, но верно вплыл в другую жизнь. Навстречу своему успеху, славе, тем высотам, которые подчас не только анализировать, но даже понять невозможно. Он узнал, что есть на свете доброта, есть любовь, и её так много в этой хрупкой девушке.
Наконец, Пырьев написал руководителю Театра-студии киноактёра письмо с просьбой взять Иннокентия Смоктуновского в штат. Эта просьба была выполнена, но актёра предупредили — не пытаться «пролезть» в кино. Он и не пытался. В кино его просто приглашали. И вот перед нами глубоко волнующее преобразование одного опыта в другой: царь Фёдор, Гамлет, Иудушка Головлёв... Красота и святость являются в нищем и отчасти юродивом князе Мышкине. Он свободно отдавался радости и свободно же плакал от горя. Такого Мышкина ждали.
А фильм «Гамлет» вышел на экраны в 1964-м. И с этого же года началось его триумфальное шествие по миру. В Англии, например, в 1965-м «Гамлет» назван лучшим иностранным фильмом, а Смоктуновский — лучшим иностранным актёром. В 1965 году режиссёру Козинцеву и актёру Смоктуновскому была присуждена Ленинская премия.
Смоктуновский играет словно замедленно. Эта особая принципиальная неторопливость пришла к нему не сразу, а с настоящими большими ролями. У Иннокентия был и замечательный комический дар, например, роль Деточкина в фильме «Берегись автомобиля». В 1976 году он ушёл во МХАТ, где играл до конца своих дней, создавая незабываемые чеховские образы: Иванов («Иванов»), Дорн («Чайка»), Гаев («Вишнёвый сад»), Серебряков («Дядя Ваня»)... При всей своей гениальности Иннокентий Михайлович был необычайно скромным и застенчивым человеком. Свою гениальность он признавал. Но... тихим голосом, говорил это смущённо, опуская глаза, как будто стеснялся божьего дара...
Когда Алла Демидова спросила, кого из современных актёров он ставит себе вровень, Смоктуновский ничего не ответил. А сидя однажды в самолёте рядом с Олегом Ефремовым и пристально вглядываясь в иллюминатор, как бы стараясь рассмотреть космос, он вдруг повернулся и сказал: «Олег, а я ведь космический актёр». И не было в этом никакого бахвальства, просто констатация факта.
...Ушёл в мир иной Иннокентий Михайлович Смоктуновский 3 августа 1994 года, но остался бессмертным на века.

* * *

Одна из малых планет под номером 4926 зарегистрирована в международном каталоге под именем Смоктуновский «Smoktunovsky».


Иннокентий Смоктуновский на встрече со студентами и преподавателями
Абаканского политехнического техникума

Лариса КАТАЕВА, Абакан

Оставить комментарий

Тема дня

В Хакасии разобьют плодово-ягодный сад гигантских размеров

Предприниматель Сергей Бахтин рассказал главе республики Виктору Зимину о своих планах на участок земли близ станции Хан-Куль в Аскизском районе.